Чтение онлайн

Префект претория, стараясь не выдать обуревавших его противоречивых чувств, приветствовал императора, и затем остальных. Эннию с наспех прибранными волосами он подчеркнуто не заметил.

— Знаешь, Макрон, — Гай наконец-то обратил на него взгляд бесстыжих зеленых глаз, — тебя, моего лучшего друга и самого надежного советчика, я позвал для того, чтобы сообщить важную новость. Ты вновь стал холост. — И громко расхохотался. — Мы решили с утра начать пирушку в честь твоего развода. Сегодня ранним утром мой эдикт вывесили на форуме. Не могу же я за спиной приятеля спать с его женой. Императору не приличествует совершать подобные поступки. Граждане Рима сочтут это дурным примером. Нравственность превыше всего! Вот мой новый девиз.

Макрон вежливо поклонился Гаю, стараясь не показать глубокой обиды, и ответил:

— Ты бесконечно мудр, мой цезарь. Приняв от сената титул Отец Отчизны, достойный тебя и твоих деяний, ты не мог поступить иначе. Я глубоко ценю то, что ты сделал для меня.

Смущенная Энния глотнула вина и закашлялась. Калигула без церемоний звонко хлопнул ее по спине.

— Сегодня был провозглашен еще один развод. Кассий Лонгин бросил мою любимую сестричку и уехал в Малую Азию. Не хочешь жениться на Друзилле?

Макрона едва не передернуло от ужаса и отвращения.

— Я подумаю, мой повелитель. Но, если изволишь приказать…

— Нет, не изволю. Я не властвую над сердцами своих подданных. Это было бы жестоко по отношению к близким мне людям. Ну, давайте же совершим возлияние моей прародительнице, чтобы она устроила судьбу нашей Друзиллы! А где, кстати, эта девчонка? Я дважды посылал за ней раба.

Все промолчали и выпили вино, догадываясь, что Друзилла едва ли появится во дворце после истории с Эннией. Вслед за этим возлиянием чашу вновь поднял префект претория.

— Я хочу совершить возлияние в честь нашего императора, — сказал он, подобострастно кланяясь. — Вчера сенат оказал ему небывалые почести, прибавив к его славному имени еще новые титулы. Цезарь Добрый и Цезарь — Отец Армий.

Калигула горделиво выпрямился.

— Скажу без лишней скромности — я это заслужил. К тому же сегодня по моему приказу начинается строительство нового дворца на той стороне Палатина, что обращена к форуму. Дворец Тиберия более не достоин меня! Я поселю здесь хромого заику Клавдия. Уже решил.

Громкие рукоплескания завершили его краткую речь. Макрон хлопал громче всех и радостно улыбался.

После завтрака Калигула предложил всем пройти к стройке. Он не торопился, когда рабы облачали его в тогу, и весело острил, прекрасно зная, что под мелким дождиком стоит процессия жрецов и ждет начала церемонии освящения места нового дворца. Макрон хотел откланяться, сославшись на неотложные дела в курии, но ему не позволили уйти. Энния, блистая новым ожерельем из сапфиров, потупив голову, изредка вставляла робкое словцо в разговор сестер. С бывшим мужем она боялась встречаться глазами.

Неожиданно Калигула подозвал ее и небрежным жестом указал на кровать. Невия покраснела под насмешливыми взглядами.

— Наш брат похотлив, точно фавн, — шепнула Агриппина. — Нам что, отведена роль наблюдателей его любовных игр?

— Еще чего, — возмутилась Ливилла.

Побледневший Макрон изо всех сил пытался выглядеть невозмутимым. Но, к облегчению присутствующих, таким же небрежным жестом император показал им на дверь и добавил, что пусть начинают церемонию без великого понтифика.

Растерянная Энния поднялась по приставной лесенке на ложе и неловко стала стягивать тунику. Она еще не успела опомниться от резкой перемены в ее жизни.

Все произошло так внезапно. Два дня назад она допоздна засиделась в гостях у Агриппины, пригласившей ее поужинать, но не захотела остаться ночевать, а попросила служанку проводить к своим носилкам.

Проходя сквозь таблиний Тиберия, она столкнулась там с Калигулой, и он подхватил ее на руки и отнес к себе в спальню. В его крепких объятиях она почувствовала себя на вершине блаженства. Еще бы! Столько ждать и надеяться! Но искра былой любви к Гаю, ярко вспыхнувшая в душе, безжалостно была затоптана, когда он овладел ею на ложе, даже не сняв с себя сандалий. А на утро приказал остаться во дворце и запретил возвращаться к Макрону. Тело ее болело от грубых ласк, граничивших с жестокостью, и сердце ныло от несправедливости и жалости к себе и мужу.

Грубый окрик Гая отвлек ее от невеселых дум, и она торопливо развязала сандалии. Жесткие пальцы вцепились в ее роскошные волосы. Цезарь запрокинул ей голову и впился зубами в нежные губы. Она застонала от боли. Он сдавил ей грудь, ущипнул, принуждая к покорности, и она, стиснув зубы, повиновалась, раздвинув ноги.

К счастью, раздался звон медного гонка, и Калигула недовольно рявкнул:

— Кого принесло?

— Мой господин, — из-за занавеса показалась голова Хереи. — Ты велел предупредить, когда придет скульптор. Он здесь.

Калигула кубарем перекатился через Эннию и выбежал, крикнув ей:

— Пошла прочь!

Девушка, прикрывая грудь туникой, разрыдалась от унижения и стала поспешно одеваться. Ей хотелось забиться в самый дальний и темный угол, чтобы там смыть слезами свой позор.

Хмурый маленький человечек простерся ниц, едва показался император.

— Ты принес? — дрожа от нетерпения, спросил Калигула, пожирая глазами небольшой деревянный ящик. — Никто не видел, что там?

Скульптор отрицательно помотал головой.

— Отлично! Кассий, рассчитайся с ним. Дай столько, сколько он попросит, — сказал Гай и, склонясь к преторианцу, едва слышно добавил: — Вели выдернуть ему язык и перебить пальцы. И оплати ему это тоже. Щедро.

Изумленный до крайности Херея кивнул и поднял ящик с мраморного пола.

— Не трожь! — хрипло выкрикнул Калигула. — Я сам!

Он выхватил ящик из рук остолбеневшего Кассия и поспешно вышел. Шаги замедлил он только перед входом в свои покои. Эннии там уже не было, простыни она заботливо задернула, стол с остатками завтрака убрали рабы.

Гай нетерпеливо отдернул занавес с потайной ниши и наконец приподнял крышку ящика. Среди опилок покоился бюст из темного мрамора. Сдерживая благоговейную дрожь в руках, Калигула приподнял его и осторожно поставил на возвышение, установленное в нише.

— Вот мы и встретились, моя бессмертная любовь, — с нежностью произнес он и расплакался. На него с постамента смотрела темноликая Юния.

Трепетной рукой Калигула погладил завитки ее волос и провел пальцами по щеке. Он помнил свои ощущения от прикосновений, когда она покоилась на погребальном ложе. Такая же прекрасная и холодная. Подземные боги даровали им краткое блаженство встреч в царстве мертвых. Такой он запомнил ее. И вот она вернулась к нему в образе темной богини, сотворенной умелыми руками скульптора. Гай приник в поцелуе к хладным мраморным устам.