Калки. История одного воплощения. Часть третья
Шрифт:
В какой-то миг стало казаться, что она и вправду мужчина. Взяла пальчиками фаллос и поводила по стволу, как это делали мужчины: и тот за магазином, и её препод. Даже вообразила, какие могут быть ощущения от того, что дрочишь… Вот… вот сейчас она почувствует, нужно только со всей силы желания постараться, и…
Виктория отпустила фаллос. Побрела опять в комнату. Он раскачиваясь, ударялся о бедра… Села и… расплакалась.
– Наверное, никогда… – вслух прошептала она. И вдруг…
…и вдруг в её голову пришла безумная идея! Сейчас, не снимая страпон, одеться как мужчина и выйти на улицу. О, да! Выйти на улицу мужчиной! Пусть пока что фальшивым. Актёрским травести, но – мужчиной! И ходить по улицам города, ощущая что в штанах фаллос…
6.
– Чем могу я быть вам полезной? – спросила милая девушка блондинка, на бейдже которой было написано «Марина. Главный редактор редакции №5. Non-fiction», когда Михаил Николаевич Ковач пришел в издательство «Триада».
– Мне бы повидаться с Гришей…. – задумчиво произнес преподаватель Виктории, потом спохватился и поправился: – с Григорием Розманном…
– Григория Абрамовича нет. И в это году его не будет…
– Как?
Марина поразилась реакции этого пожилого мужчины. Его губы задрожали…
– Вам Григорий Абрамович кем-то приходится?
– Мы очень тепло дружили с Абрамом Розманном, отцом Григория. И с самим Гришей… Так вышло… мы с Григорием не виделись пять лет, – рассказывал Ковач, не понимая сам, зачем он говорит это незнакомой девушке. – Я был в глубокой депрессии… у меня умерла жена. Я… я хотел бы повидаться с Гришей…
– Григорий Абрамович сейчас заграницей. Не спрашивайте где, нам запрещено говорить.
– И я… не смогу с ним пообщаться? – упавшим голосом спросил Михаил Николаевич.
– К сожалению, нет…
Ковач вышел из редакции №5 и пошел вниз по лестнице…
– Мужчина, подождите! – кто-то окрикнул.
Ковач обернулся. Какой-то молодой парень бежал по ступенькам.
– Мужчина, вот держите, – манерно произнес этот парень в лосинах и с крашенными волосами.
На клочке бумаги был номер телефона и имя Марина.
– А вы меня не помните? – спросила Марина, отпив немного шампанского. Они сидели в уютном кафе на Трёхсвятской. Было начало десятого вечера. Ковач покачал головой, пытаясь вспомнить эту блондинку. – Вы вели у нас курс зарубежной литературы. Правда, всего полгода. И прошло уже… много-много лет, – улыбнулась Марина. – Не хочется считать… Я вас тоже сразу не узнала, простите. Хотя… хотя вы мне очень нравились…
– Не могу припомнить, – пожал плечами Ковач. – К сожалению…
– Вы ушли, а я вас вспомнила… Я не знала о вашем несчастье, и что вы болели… Мне очень вас жаль…
– Спасибо, Марина…
– Мне хочется вам помочь, – продолжила после глотка девушка. – Григорий Абрамович уже два года управляет издательством дистанционно, по средством телемоста. Мы, сотрудники, не просвещенны в детали, что заставило Григория Абрамовича покинуть родину и скрываться заграницей, но, видимо, на то есть весомые причины… Я могу, когда будет очередной сеанс связи, поговорить с ним о вас. Если он даст добро, то вы придете и поговорите с ним, или же… я думаю, это возможно, Григорий Абрамович может связаться с вами через скайп. У вас есть дома компьютер с выходом в глобальную сеть?
– Да, конечно…
– Знаете, Михаил Николаевич… а мы с вами друзья по несчастью, – грустно улыбнулась Марина. – Я тоже была в тяжелой депрессии. Только год как перестала пить препараты…
– Что у вас случилось?
– Давайте не будем об этом, – попросила она, положив ладонь на его предплечье. – Сейчас не будем и здесь… (она оглянулась по сторонам). Я совсем отвыкла от общественных заведений, так неуютно под взглядами людей… Михаил Николаевич, вы бы могли сейчас пригласить меня к себе?
7.
– Михаил Николаевич, вы сегодня такой рассеянный! – захихикала Виктория. – Говорят, сегодня весь третий кур получил зачеты по вашему предмету…
Виктория зашла на кафедру поговорить с ним. В кабинете Ковач был один, он сидел на подоконнике и мечтательно разглядывал березу за окном. Ширинка была открыта; на профессоре были белые плавки.
– А? Что?.. Мы о чем-то говорили, Марина?
– Ага! Я поняла! – засмеялась Вика, плюхаясь на кресло.
– Что вы поняли? – недоумевал мужчина.
– Профессор, у вас роман…
– С чего вы это взяли? – Михаил Николаевич попытался построить на лице строгость.
– Дедукция! Вы меня сейчас назвали Марина, это раз. Два: вы весь день порхаете с видом влюблённого. Три: весь курс на халяву получил зачеты… И четыре… правда, это незначительная деталь… у вас белые трусики…
– Ой, прошу прощения! – вскочил с подоконника он, быстро застегивая ширинку. – Я вас смутил…
– Нисколько, – улыбнулась Вика.
– Ну, хорошо, – сказал Ковач. – Три аргумента я понимаю, а четвертый как может утверждать вашу гипотезу.
– Очень просто. Мужчины не носят женских трусиков. Так что, дружище, полагаю у вас была бурная ночь!
– Вы ревнуете?
– Я? – делано удивилась Виктория. – Почему я должна ревновать, вы же мой друг? Я просто задумалась, идти ли мне к Грибниковой, ведь через час она мне назначила встречу?
– Что значит, идти или нет? – вдруг охватила тревога профессора. – Конечно, идти… Вы обещали… Да? Вы же пойдете?…
– А как же та женщина, с которой вы встречались?
– Ну, это не то… – смутился как мальчик пожилой профессор и отвернулся к окну. – Это совсем другое… Это, ну…
– Небольшая интрижка, – сказала за него Виктория. – А она красивая?
– Кто? – не понимая, обернулся Михаил Николаевич.
– Ну, эта… Марина…
– Виктория, давайте… в общем, не будем, а?
– Ох, совсем я вас засмущала… Я до этого говорила, что через час встречаюсь с Верой Грибниковой, – снова попробовала вернуть в реальность влюблённого профессора.
– Да-да, Виктория… вы постарайтесь вызвать её на откровенный диалог…
– Вряд ли у меня это сегодня получится, – скептически выдохнула Вика, подымаясь. – Я думала обо всём, и… мне так кажется, лучшей стратегией будет запастись терпения и ждать пока она сама всё не расскажет. Я просто представила себя на месте Веры Павловны, чтобы я чувствовала после стольких лет затворничества…
– И? – Ковач опять присел на подоконник, и снова ширинка разошлась, наверное, молния слабая…
– Мне было бы о-очень тревожно, – растянула Вика, разглядывая гульфик преподавателя. – Мне бы хотелось безопасности от человека, с которым я общаюсь.
– Да, вы правы, – кивнул профессор.
– Ну… я, наверное, пойду… Думаю, заскочу в магазин купить тортик. Не с пустыми же руками идти в гости…
– Ах, да! Я ротозей! – спохватился Ковач и бросился к пиджаку, который висел на спинке кресла. Достал из кармана портмоне. – Вот… Вот здесь деньга…