Чтение онлайн

Сначала я услышала, как на меня орут шепотом три человека. Что ты делаешь? С ума сошла? Караул, спасите помогите, все погибло. Или что-то в этом роде. А уж потом увидела, как оранжевые капли барабанят по картонным коробкам с бананами.

– Хорошо еще, что это бананы, а не конфеты! Иначе бы пришлось завтра нам всем делать вид, что намечается серьезное чаепитие.

– Не смешно, Лев. Мы чуть все не попались. Нужно соблюдать правила, Злата!

Правила, правила, везде одни правила, даже порисовать после школы для себя – уже тоже нужно по правилам. Тоже мне подпольщики, андеграунд.

– Я лучше домой пойду, спасибо вам за все. Проводишь меня до двери?

Затараторила я сразу же, как только закончила оттирать бананы и пол. Идти одной через темный магазин хотелось еще меньше, чем сидеть тут.

– Иди вдоль стены, там темная полоса, фонари не достают, и для камер слепая зона. В подъезде, если двигаться очень медленно и пригнувшись, свет и камеры не включаются, мы проверяли. Если все-таки охрана заметит – скажи, что не знала, что нельзя ходить ночью. Или притворись лунатиком.

– Ха, мило. Спасибо.

Лев тихо приоткрыл дверь, и я прижалась спиной к холодному бетону.

Замок щелкнул. Значит, осталась одна. На противоположной стороне площади ходил мужчина в форме. Вдруг заметит? Вдруг это тот самый, который весь день достает меня? Шевелиться было страшно, и я просто замерла, как мышь перед хищником, надеясь, что он меня не заметит, если не шевелиться.

Охранник несколько раз прошел до статуи и обратно к стене, взглянул на наручные часы и скрылся в одном из подъездов.

Уйти я не успела.

Одна дверь подъезда еще не закрылась, как открылась другая, в углу здания. Из нее, словно порывом ветра, вынесло парня в серой толстовке с капюшоном. Он за секунду подскочил к стене, приклеил к ней огромный изрезанный кусок бумаги и стал поливать его краской из баллончика. Потом сорвал, смял, быстро сунул в сумку, достал из сумки еще один баллончик, взмахнул пару раз рукой, и снова распылил.

Я, наконец, пришла в себя и вышла из оцепенения. Нужно бежать. Если этот парень явно знает расписание охраны, то я нет. Он успеет спрятаться дома, а я окажусь на площади одна, рядом со свеженьким граффити.

Перед тем как закрыть за собой дверь подъезда, я не удержалась и посмотрела, что же в итоге получилось у ночного художника.

С бежевой стены смотрела женщина, поглощающая огромную порцию салата большущей вилкой, глаза ее были совершенно пустыми, с блуждающим взглядом, а наверху, вместо прически, он пририсовал открытую черепную коробку, в которой ее, словно кукловод за ниточки, дергал за извилины металлический кальмар. На рисунке, нарисованным черной краской, очень сильно выделялся ярко-красный рот женщины, будто она не салат ела, а пила кровь из этих листьев.

Хотелось бежать в свою комнату, укрыться в ней от всех впечатлений дня, но быстро двигаться было нельзя. Приходилось сжимать свою панику, разгоняющую сердце до бешеной скорости, в маленькую точку в груди и почти ползти до квартиры. Лифт я вызывать побоялась, он же зашумит, внутри зажжется свет. А значит и камеры включатся. Пришлось пробираться до пятого этажа медленно и бесшумно. Гул, раздающийся среди стен, помогал скрыть звук шагов. Только когда мне удалось повернуть ключ почти без щелчка и тихо закрыть дверь, я смогла упасть в коридоре и рассмеяться.

Еще один человек! Тут есть еще один нормальный человек! Такой же, как я!

Надя, кажется, вырывала мои волосы с корнем, чтобы стянуть их в косы. Если я не сбегу и проживу тут три года, я обязательно облысею.

А с другой стороны, это отвлекало. Всю ночь я не спала, сначала стояла в темноте и смотрела, как охрана закрашивает граффити и пытается найти следы того, кто это сделал. Кажется, я даже смогла услышать, что у парня есть какое-то кодовое слово, которым его обозначают.

Потом веселье прекратилось, охранники ушли в свой подъезд, и на улице наступила тишина.

А в доме не наступила. Гул, который я слышала в подъезде, стал немного громче и отчетливей. Будто трубач сошел с ума и играл то, что слышит в своей голове.

Я бросилась включать свет, проверила дома ли родители, надеясь, что если да, то они меня защитят, а потом обреченно бродила по пустой квартире и зажигала ароматические свечки. Запах болота стоял просто невыносимый. Пришлось приоткрыть форточки, а я так боялась, что охранники придут и начнут спрашивать, чего это я не сплю, не я ли это рисую на стенах.

Только убедившись, что есть еще светящиеся окна и бродящие за ними люди, я успокоилась.

Нашла ложку. Навязчивая мысль, что ее надо спрятать надежнее, не покидала меня.

Словно в знак протеста я пошла на кухню, где гул и запах были сильнее всего. Свет же горит, значит не стану бояться, значит бояться нечего.

Я заварила чай и стала его размешивать своей чайной ложечкой, даже не положив сахар. Вот же, милый пушистый медвежонок, не то что эти скользкие кальмары.

Я поела по чуть-чуть всего, что можно было есть ложкой и начала озираться в поисках убежища для Ми.

Вот, например, вентиляция. Пыль на огромной решетке, а значит, уборщица ее не трогает. Теперь нужно просто взять стул, дотянуться, открутить вот этот шуруп…

О господи, я что порезалась? Теплая плотная капля упала на голую ногу.

Нет. Это что-то черное. Пахнет бензином.

Я размазывала пальцами маслянистую жидкость. Видимо, строители что-то за собой не убрали. Откуда они могли еще взяться? Что там внутри? Пыль и пауки?

Со стула было не видно, поэтому пришлось пододвинуть стол и, только встав на цыпочки, я смогла заглянуть в шахту.

Не знаю, правда, можно ли это теперь называть шахтой. Там же целая комната! А в комнату и из комнаты ведет коридор. Узкий и темный, но все-таки там бы легко прошел человек, даже больше меня.

Возможно, я бы даже рискнула залезть туда и пройтись по коридору. Но, во-первых, там было очень темно (и только это уже могло меня остановить), а во-вторых, я увидела, что по стенам и потолку тянутся темные полосы пахнущей бензином темной жижи.

Я спрыгнула и схватила решетку. Так и есть! С обратной стороны она вся испачкана и с нее даже натекла вонючая лужа прямо на бежевый ламинат.