Чтение онлайн

Кафе оказалось в подвале. Я подошла к стойке и постаралась сдержать возглас удивления. Стакан сока, самого обычного, из пакета «J-7», стоил тут сто рублей, чашечка кофе тянула на двести, а про цены на бутерброды не стоит даже и говорить, настолько они были несуразны. Потом до меня дошло, что в полутемном зале не видно ни одного человека в цветной футболке. Это была столовая для посетителей, сотрудники ели в другом месте.

– Сделайте одолжение, – шепнула я бармену, – подскажите, где мы питаемся? Извините, я первый день на работе.

Парень улыбнулся.

– А кто где. Лично я к метро бегаю, за сосисками.

– Тут нету кафетерия для служащих, с нормальными ценами?

Юноша вытер стойку бумажным полотенцем.

– Первый день, говорите, на работе? Ну ничего, скоро поймете, мы здесь никто и звать нас никак. Хочешь жрать – несись на проспект, там ларьки стоят. Впрочем, если лень, можешь у меня гречку с куриной грудкой заказать, пятьсот рубликов порция.

И он тоненько засмеялся. Я подхватила ведро и ушла, кипя от негодования. Заставить людей работать сутками и не организовать для них хоть крохотной харчевни! Просто негодяи!

К шести часам вечера я устала так, что чуть было не швырнула тряпку на пол и не убежала домой. Похоже, день был проведен зря. Никаких шкафчиков, отпирающихся маленькими ключиками, похожими на палочки, не было видно. Вернее, шкафов-то как раз имелось штук сто, не меньше, но все они открывались «английскими» ключами.

В половине седьмого я села на корточки в углу, возле двери, ведущей в класс аэробики, и стала делать вид, будто старательно протираю стену. На самом деле я просто отдыхала, привалившись к идеально выкрашенной поверхности. Услыхав шаги, я мигом хватала тряпку и пыталась изобразить бурную деятельность. К счастью, следующий урок аэробики должен был начаться лишь в семь, и сюда заглядывало не так много народу. В какой-то момент я даже начала погружаться в сладкую дрему, но тут послышались тяжелые шаги, и я вновь принялась шваркать тряпкой по стене.

Мужчина в черной футболке поставил возле двери чемоданчик и улыбнулся.

– Не старайся, я свой. Укатали Сивку крутые горки? Еле сидишь.

Я кивнула.

– Устала, сил нет.

– Здесь так, – покачал головой он, – пока до смерти не доведут, не успокоятся, чистая мясорубка.

Он открыл чемоданчик, вытащил связку болванок и начал, насвистывая, перебирать их. Я всмотрелась в его бейджик – «Константин. Ремонтная служба».

– Простите, Костя, а что вы сейчас делать будете?

– Слесарь я, – пояснил он, – ключ куда-то от зала задевали, вот примерюсь, подумаю, потом в подвале на станочке новый выточу. Вечно девки безголовые все теряют. Тренерши! Одно на уме, как среди посетителей богатого дурака найти и замуж выскочить! Тьфу! Головы никакой! Кому они нужны! Ну время с ними проведут, в ресторан сводят, колечко подарят, а женятся все равно на своих!

Я молча слушала его добродушное ворчанье. Костя принялся засовывать болванки одну за другой в скважину.

– Посмотрите, пожалуйста, – тихо сказала я, – мыла полы и нашла вот это, может, он и есть от зала аэробики?

Константин взял колечко, повертел ключик и засмеялся.

– Нет, отдай на рецепшен. И как только посеяли! Он всего раз в году и нужен.

– Да? – я изобразила удивление. – Раз в году? Что же он отпирает?

– Шкаф с фильтрами, – пояснил слесарь, – на первом этаже, сразу за рецепшен, между туалетами.

– С чем?

Миша захлопнул чемодан.

– Ну и любопытная ты. Тут на трубах стоят фильтры, они спрятаны в шкаф, открывать который нет никакой необходимости, потому что фильтр промывают раз в году, я это в декабре делаю. Отнеси ключ, пусть уберут, шалавы.

Позабыв про орудия труда, я бросилась было вниз, но потом вернулась, вылила из ведра воду, отжала тряпку и, сдерживая нетерпение, пошла вниз.

Между туалетами не было никакого шкафа. Я уставилась на стену, выложенную плиткой, потом провела по ней рукой. Может, я ослышалась? Вероятно, шкаф с фильтрами в подвале. Не теряя времени зря, я спустилась на минус первый этаж и обнаружила, что там вообще нет туалетов, пришлось возвращаться и делать вид, что старательно драю стену. Лишь через десять минут глаза наткнулись на крохотную дырочку, черневшую в одной плитке. У меня затряслись руки, оглядевшись по сторонам, я всунула палочку в гнездо, повернула… Без всякого скрипа дверь распахнулась. Это был стенной шкаф, совсем не маленький, а очень даже большой, вернее, дверца прикрывала нишу с трубами, между которыми виднелись какие-то никелированные стаканы с кранами. Дверца не доходила до пола, в стене открылось нечто вроде окна. Я задрала голову: трубы убегали в потолок. Потом, перегнувшись через стену, посмотрела вниз. Естественно, трубы проходили в пол, между ними валялся конверт.

Обезумев от радости, я попыталась достать его, но не дотянулась. Недолго думая, я перекинула ноги через стенку, влезла в узкую дыру, кое-как нагнулась, схватила добычу, спрятала ее под футболку и… поняла безвыходность своего положения.

Вылезти назад было невозможно. Крохотное пространство не позволяло поднять ногу. Тот, кто планировал сей шкаф, естественно, и не подозревал о том, что сюда залезет человек. Даже моим сорока девяти килограммам было тесно. Стенка довольно высокая, ее край приходится на уровне моей груди, подтянуться я не сумею. Что делать? В такой отвратительной ситуации я не оказывалась ни разу в жизни!

Но, видно, не зря мой папа говорил:

– Никогда не думай, что тебе сейчас плохо! Пройдет секунда, и ты поймешь, в тот момент было очень даже хорошо, потому что случится какая-нибудь очередная бяка и станет совсем невмоготу!

Не успела я констатировать, что попала в безвыходное положение, как раздался стук, дверца шкафа захлопнулась, все вокруг поглотила тьма. Очевидно, кто-то, выходя из туалета, случайно задел ее.

– Помогите! – завопила я, холодея от ужаса. – Спасите!!!

Но вокруг стояла тишина. Мне стало плохо. Слесарь сказал, что в этот шкаф заглядывают лишь раз в году, в декабре. Сейчас июнь. Представляю, как удивится Константин, обнаружив под Рождество между фильтрами мой скелет. То-то будут гадать, как он сюда попал! Хорошо хоть бейджик металлический, по нему сумеют идентифицировать мою личность!

Послышались шлепающие шаги.

– Эй! – завопила я. – Сюда, скорей.

Стало тихо.

– Ну где же вы? – чуть не зарыдала я.

– Типа, не понял, – донесся грубый голос, – кто говорит?

– Я!!!

– А ты где?

– Тут, достаньте меня!

– Ну дела, – протянул бас, – замуровали!

– Да нет, – заорала я, злясь на плохо соображающего дядьку, – гляньте, из стены ключик торчит, тоненький, вроде палочки. Потяните за него, откроется дверца.

– Не видать ни фига, – констатировал парень.

– Значит, он упал, посмотрите на полу!

– Что за хрень, – гудел голос, – во, кажется, нашел! Тыкать-то куда?

Глупость невидимого доброго самаритянина стала меня раздражать.