Чтение онлайн

Это, кажется, что-то из области обработки сплавов? Точно. Учитель рассказывал. Закалённую сталь нагревают, выдерживают при определённой температуре, а потом снова охлаждают. Отпуск. Почти то же самое, что отжиг. Артефакторам положено знать такие вещи…

Тефари тряхнула буйной рыжей шевелюрой и попыталась вспомнить, чем она заполняла свободное время раньше. До того, как попасться на глаза чете некромантов. Вспоминалось с трудом, и ничего, кроме недоумения, а то и стыда, воспоминания не приносили. Боги! Неужели планирование дурацких шалостей, сплетни с подсиживанием вредин-соседок и попытки стащить с кухни что-нибудь сладкое, а ещё лучше – пьянящее действительно занимали в жизни так много места? Удивительно, как при такой страсти к ничегонеделанию ей всё-таки удавалось учить заклятия, выполнять задания Старшей и даже создавать артефакты.

Что ли медитацией заняться? Эйрас говорила, что у Луэн и особенно Реники с энергией дела обстоят не блестяще, зато по части восприятия и контроля отстаёт уже она, Тефари…

Непоседа с ногами забралась на кровать и прикрыла глаза.

Вдох – выдох… вдох – выдох… видов медитации огромное множество; по сути, каждая новая медитация даже у одного и того же мага отличается от предыдущих. Но классификация медитативных состояний всё-таки возможна, более того: уместна. По диапазонам, по объектам сосредоточения, по целям…

Диапазон: стихийные энергии, конкретно – область огня. Объект сосредоточения: ближнее окружение, материальный мир и силовая компонента магических плетений. Цель: углублённое восприятие реальности, расширение сенсорной плоскости.

Вдох – выдох… вдох…

– Эй! Тефари! Ты что, совсем отлетела?

Девушка открыла глаза замедленно, с неохотой. В её разуме картина, видимая обычным зрением, наложилась на иную, поражающую обилием оттенков и нюансов. Температурные градиенты величиной в малые доли градуса и мера теплоёмкости окружающих объектов определялись просто на взгляд. Не говоря уже о заклятиях, в которых хотя бы в самой незначительной степени использовалась подпитка от энергии Чистого Пламени.

– Ого! – склонившаяся к ней Луэн распрямилась. – Подруга, ты в курсе, что у тебя зрачки отсвечивают жёлтым?

– Тебе это мешает?

Мой голос тоже изменился, отметила Непоседа без эмоций. Каким-то образом в него проникли шипение и потрескивание. Не звук – лишь отзвуки, мета соприкосновения со стихией…

– Лично мне – нет, – сказала Реника, потирая кончик носа. (Эйрас однажды заметила, зайдя в библиотеку Верхнего дома: "Копоть трёт нос, Горка щурится, Непоседа ходит взад-вперёд – значит, вершится таинство мыслительного процесса"). – Главное, чтобы ты соображала, что тебе говорят. И реагировала адекватно.

– Я соображаю. Выкладывайте, что хотели.

– Планы некромантов, – многозначительно сказала Реника. И умолкла.

– А если без слишком тонких намёков?

– Ты бы всё-таки соображалку раскрутила, – буркнула Луэн. – Хозяева дома, в котором мы находимся, не слабо в нас вложились. Как полагаешь, в какой форме они захотят вернуть вложенное: услугами, сведениями? Действиями? Ещё чем-то?

– В альтруизм вы, надо полагать, не верите.

Копоть фыркнула.

– Альтруистом может быть светлый целитель, но не тёмный. Принцип работы не тот.

– Законы логики едины для всех. Или светлые целители не берут платы?

– Здорово тебя обработали, – снова вступила Луэн. – Ты ли это, рыжая?!

– Кажется, я поняла, в чём тут дело, – Реника неприятно усмехнулась. – Наша подруга попросту влюбилась в своего учителя.

– Думаешь? – Горка перевела взгляд с Тефари на Ренику и обратно. – Эй! Это правда?

– Я думаю, – сказала Непоседа голосом, в котором "пламенные" отзвуки стали заметно громче, – что наша смуглянка попалась в ловушку шаблонного мышления. Устэр – мой учитель, и притом настоящий мужчина. Чудо синеокое. Заглядываться на такого вполне естественно. Но даже если бы не существовало препятствия в лице Эйрас, я не так глупа, чтобы строить планы на человека, которого считаю вторым отцом. И который видит во мне дочь.

– Ты не виляй, – ничуть не впечатлённая, Реника продолжала усмехаться. – Ты просто ответь на прямой вопрос: влюбилась ты в него или нет?

– Слегка. Совсем немножко. Да, пожалуй, влюбилась. Но далеко не в такой степени, чтобы питать несбыточные надежды. Или, тем более, чтобы радикально поглупеть.

– Ха! Я была права.

– Знаешь, милая Копоть, – голос Тефари всё меньше напоминал человеческий; он уже не столько шипел, сколько гудел и рыкающе хлопал, словно большой костёр на ветру, – давай-ка, ответь нам с Луэн, не виляя: сама ты что, полностью равнодушна к Устэру?

Краска на смуглом лице Реники была почти незаметна, но магическое зрение Непоседы успешно ловило тончайшие изменения температуры. Капилляры расширились, и в тепловом диапазоне Копоть зарделась, точно раздутые угли в печи.

– Пусть на этот вопрос Луэн отвечает!

– На меня не смотрите, – со спокойной улыбкой сказала Горка. – Я – подкидыш. Для меня возможность иметь отца дороже, чем страдания от неразделённой страсти.

– Как по мне, – Тефари ненадолго прикрыла глаза, усмиряя внутренний огонь, – мы сейчас в чистом виде страдаем дурью. Кто в кого влюблён и насколько – это дела личные. А обсуждался вроде бы вопрос об отношениях иного плана.

Реника фыркнула кошкой.

– Рассудительный маг огня! Вот уж чудо так чудо!

– Копоть, прекрати, – Луэн посмотрела на смуглянку с терпеливым сочувственным раздражением. – Ты не очень-то красиво себя ведёшь. И, хуже того, не слишком умно. Если тебе нечего сказать по теме, лучше вообще молчи.

– Можно подумать, вам есть, что сказать! Всё равно как Эйрас скажет, так и будет. Её и Устэр слушается, не то, что мы, соплюшки недоделанные!

Почти выплюнув последнюю фразу, Реника развернулась и вылетела из комнаты Непоседы.

– Ну и ну. Луэн, ты лучше её знаешь. Давно она так?

– В первый раз. В Верхнем доме всё было тихо-мирно… и какая крыса её тяпнула?

– Не важно. Оставим эти театральные страсти, поговорим всерьёз. Ты сама-то уверена, что некроманты непременно потребуют с нас возврата долгов за свою науку?

– Если честно, не уверена. – Горка присела на краешек кровати рядом с Тефари. – С одной стороны, они гордятся осмысленностью всех своих действий. С другой, они понимают эту осмысленность так причудливо, что предсказывать их действия в более-менее длительной перспективе я бы не взялась. Да, Эйрас входит в число Великих магов… но не потому, что обладает какой-то запредельной мощью, хотя силы ей тоже хватает; она – Великая, потому что она думает не так, как обычные маги. Или даже как магистры. Видала, как она смотрела на нас за столом?

– Ещё бы. Взгляд матери, гордящейся успехами детей. Такое не забудешь.

– Вот. А детей не только подкидывают, лупят почём зря, держат в чулане или выгоняют из дома побираться. Нормальные родители своих детей со временем просто… отпускают. Встали на крыло? В добрый путь!

– Вот так просто?

– Почему бы нет? – Луэн повела рукой. – Как-то раз Эйрас разговорилась со мной на отвлечённые темы. И как бы между прочим вставила, что понятие долга перед родителями большинство воспринимает не так, как следовало бы. Воспитывая детей, родители не совершают выгодное вложение капитала, рассчитывая, что в старости забота вернётся к ним с накопившимися процентами. Зачиная новую жизнь, родители совершают акт дарения. Добровольный и безвозмездный, как вообще всякий истинный дар. При этом одни люди скупятся. Жизнь дитя получило? Ну и отлично, пинком под зад его! Третье лишнее, пусть о нём другие заботятся. Другие люди, напротив, щедры сверх всякой меры. Так родительская любовь становится оковами, удерживающими человека подле старшего поколения и в двадцать, и в тридцать, и в сорок лет…