Чтение онлайн

И неофициальная столица паучьего союза.

Ключевое слово: неофициальная. Второе ключевое слово: союза.

Вообще-то пауки Иридосети зачастую воюют друг с другом ещё яростнее, чем с окружающей (и совершенно не устраивающей их) реальностью. Фракции, кланы, интеллектуальные, идеологические и финансовые барьеры… но всё же о пауках возможно говорить как о некоем целом. Точно так же, как некроманты, иллюзионисты, алхимики и артефакторы – плюс представители множества не упомянутых специальностей – могут быть названы единообразно: маги.

А если у магов есть свои любимые местечки для общения, профессионального и не очень, почему пауки должны отставать от нас?

Они и не отстают.

Клуб "Сумерки" – одно из наиболее популярных мест такого рода. Говорящее название, чего уж там. Не диво, что Устэр так отреагировал на его внешний вид, выдержанный в полном соответствии с вывеской. Изыски от безымянного, но талантливого визидизайнера превратили входную дверь в клубы сгущённых теней. Временами тёмные контуры голографического шевеления становились чуть конкретнее. Намёк на сгорбленный крадущийся силуэт… тень, гуще других, в островерхом капюшоне… парный проблеск – словно отражение света в вертикальных зрачках… и снова лишь клубящиеся, перетекающие сами в себя, завораживающие тени.

– Налюбовался? Идём, милый. Пора.

И мы вошли.

Внутри "Сумерки" так же стильно мрачны, как снаружи. Большой зал со сложной геометрией, где никогда не включают верхний свет; внутренняя отделка, состоящая из работ визидизайнеров, выдержанных в стиле нуар (кажется, это называется именно так… или это готика? или неудобоваримое нечто, начинающееся с приставки нео- и в чём разбираются по-настоящему только узкие специалисты? а, не важно…). Мы явились в неурочный час, поэтому клуб был почти пуст, а сцена, где временами давали неплохие живые представления, стыла слитком неподвижного и совершенно непроглядного мрака.

Успешно игнорируя недостаток освещения (и ещё раз спасибо тебе, папочка, за нечеловеческое ночное зрение), я пробежалась взглядом по интерьеру. После чего направилась к удачно расположенному столу, за которым сидели трое мрачных – других здесь почти не бывает – мужиков. Ну, точнее, ОДИН мужик и два конструкта.

У левого, даже сидя ухитряющегося быть со мной одного роста, к лысому черепу вместо ушей лепились телесного оттенка матовые полусферы. И мозгов между полусферами помещалось существенно больше, чем предусмотрела природа. У правого конструкта с головой был полный порядок. Сиреневый хаер и кольцо в ноздре не в счёт, это даже для Иридосети норма, а для Инкимсора просто-таки махровый консерватизм. Зато у него вместо левой кисти имелось нечто поблёскивающее, многофункциональное, смахивающее на вживлённое оружие.

– Хай, Тёртый! – громко обрадовалась я шагов с двадцати. Мужик и его конструкты давно заметили и меня, и Устэра, но после приветствия не реагировать было бы уже неприлично.

– Хай, Игла, – буркнул мужик безо всякого оптимизма.

– Ты-то мне и нужен.

– Этого-то я и боялся, – заметил Тёртый в тон. Но очень тихо.

"Милая, а тебе здесь страшно рады".

"Увы, насильно мил не будешь".

"И что ты тут успела натворить?"

"Потом".

Глубина пси-компоненты там, где мы сейчас находились, была не нулевой, но и до нормы ей было, как от планеты до орбиты. В общем, мыслями обмениваться можно, но надо серьёзно концентрироваться. А разговор вслух сейчас куда важнее рассказа о моих былых подвигах. Тёртый неспроста зовётся тёртым. Ему палец в рот не клади, не то мигом головы не досчитаешься.

Ну, это я образно. Меня-то он надурить не попытается… наверно…

Я деловито уселась за тот же стол, где восседала Мрачная Тройка, и Устэр секундой позже дополнил нас до Пятёрки. Общую цветовую гамму мы не разбавили. Мы с мужем были уже за гранью консерватизма: в своих походно-полевых (натуральных!) кожаных одёжках, крашеных (натуральными красителями!) в однотонно чёрный цвет, мы приближались к архаизму на расстояние в считанные ангстремы. Но крепко ошибся бы тот, кто счёл бы нас готовым вымереть видом. Ха!

– Кто это с тобой, Игла?

– Клин. Мой муж.

– Парень твой, что ли?

– Не-а. Не просто мужчина. Муж. Супруг. Глава семьи, если совсем на пальцах.

Тёртый посмотрел на Устэра взглядом, полным вселенской скорби, и покачал головой.

– Круто ты влетел, приятель.

Устэр только усмехнулся.

– А ты не очень-то завидуй… приятель. Зависть – она душу точит. Поскорее лечись, покуда дырок не прожрала.

Тёртый перевёл взгляд на меня.

– Ну, Игла! Многого от тебя я ожидал, но не такого. Семья! Может, ещё и дети?

– А как же без этого, Тёртый? Хороших людей должно быть много.

Новое покачивание головой.

– Если таких, как ты, станет много, нормальным людям места под солнцем не останется.

– И отлично, – сказала я жёстко, без намёка на усмешку. – Так называемым нормальным самое место на свалке. Нормальные вымрут, неправильные психи тоже, и тогда правильные психи унаследуют множественную реальность. Скоро, совсем скоро! Ещё один день творения – и настанет пора делиться на нормальных и психов по новым критериям.

– Это такая типа шутка? – пробасил лысый.

– Шар! – тихо рявкнул Тёртый.

– Ничего, пусть мальчик спрашивает, – сказала я. Ласково, как раскрученная до предельных оборотов циркулярная пила. – Пока он всего лишь спрашивает, он будет целёхонек… телесно.

– Игла!

– А ты не рявкай, хозяин, не нанял. Я что, по-твоему, склонна к немотивированной агрессии? Я всего лишь хочу ответить на заданный вопрос. Не более того. Шар… – повернулась я, – да уж, оригинальный ник. Долго придумывали, наверно… так вот, Шар. В каждой шутке есть, как известно, доля шутки. А в той доле шутки, которая тоже шутка, есть своя доля шутки. Сечёшь, к чему клоню? Простой числовой ряд. Если знать величину шага и весовой коэффициент шутки в шутке, суммарное значение вычисляется в уме, на мах. Особенно с твоими имплантами.

Шар поглядел на меня крайне недружелюбно, но промолчал. Очко в его пользу.

– Ладно, дорогуша, – вздохнул Тёртый. – Не пора ли тебе объяснить, чего ты хочешь, да и свалить? Желательно не только из моего клуба, но вообще из текущего объёма[*].

[* – то есть с территории той жилой станции Пояса, где располагаются "Сумерки".]

– Коли ты так настойчиво просишь, мы обязательно останемся и посмотрим программу. Не ершись, хозяин, мы постараемся сидеть смирно, пока не появится нужный нам человечек.

– И кто именно тебе нужен?

– Не мне. Мужу. А кто именно, останется нашей маленькой сладкой тайной… до поры.

Дружелюбно кивнув, я встала и направилась к бару. Устэр остался сидеть.

– Слушай, парень… тебя вроде Клином зовут?

– Без "вроде". Просто Клин. Хотя за последние годы я почти отвык от этого… хм… ника.

Тёртый слегка подался вперёд.

– Слушай, ты реально её муж?

– Реально. Собственно, я в некотором роде двоежёнец. Но Игла была первой и остаётся главной. На второй я женился, так скажем, по расчёту.