Чтение онлайн

– Буду благодарен, – кивнул он.

– Дела по вире с Юсуповыми продвигаются?

– Пока нет, там пока ваш род ими занимается, мы потом свое возьмем. И ещё, Алексей Александрович… – Князь замялся. – Как себя Аннушка с вами ведёт? Не доставляет больше… неудобств?

– Я с ней поговорил пару дней назад. Думаю, мы друг друга поняли. А так, все хорошо.

– Очень рад это слышать, – кивнул Шереметьев. – Как-нибудь заезжайте на ужин, Алексей Александрович.

– Обязательно, Андрей Кириллович.

Не обошли меня стороной и любимые родственники.

– Алексей, ты же помнишь про моё приглашение на завтра? – поинтересовался у меня первым делом дядька Григорий.

– Только что обсуждали это с отцом, – улыбнулся я. – Обязательно завтра будем, ваше превосходительство.

Дядька Константин что-то опять говорил про деньги, которые Пожарские «нажили», сделав ставку на меня, а вот дед Михаил отвёл в сторону и аккуратно поинтересовался произошедшим сегодня ночью, мол, другой мой дед уже поделился с ним некоторыми подробностями. Утаивать я ничего не стал и кратко описал князю ночные события.

– Лихо! – прокомментировал дед и без перехода добавил: – Ты бы, Лёшка, все так близко к сердцу не принимал, вредно это для душевного здоровья.

С Голицыным мы долго обсуждали саму игру, он обещал как-нибудь заскочить ко мне в особняк и «провериться» на предмет бильярда. Подходили и другие участники турнира, которые тоже аккуратно напрашивались в партнёры по игре. Но больше всех удивил меня Пафнутьев:

– Алексей, – начал он после очередного выступления приемной дочери, – бери Сашу с Колей и идите к тому столу, за которым вы играли с Долгоруким и где ты оставил кий.

Через минуту мы с братьями были у стола, вскоре там появился и сам Пафнутьев с большим квадратным чемоданчиком в руках. Встав так, чтобы закрыть этот чемоданчик собой от присутствующих в спортбаре и не обращая никакого внимания на видеокамеры, Виталий Борисович щелкнул замками и открыл чемоданчик.

– Твою же мать! – не сдержал эмоции Николай.

Мы же с Александром лишь молча округлили глаза – в открытом чемоданчике на красной бархатной обивке лежал человеческий череп!

– Виталий Борисович, это тот, о ком я подумал? – как можно более спокойным голосом поинтересовался я.

– Ваш приказ выполнен, ваше императорское высочество, – кивнул Пафнутьев. – С наступающим Новым годом!

– Спасибо, Виталий Борисович… Вас тоже! – я уже окончательно пришел в себя и даже заулыбался. – Лучшего подарка и представить себе невозможно. Хотя… я покойному господину Тагильцеву обещал, что его череп царственному деду подарю, чтобы тот его на самое видное место в Кремле приколотил.

Тут вмешался Александр:

– Я бы такой трофей хрен кому отдал! – Николай поддержал брата кивком.

– Тебе решать, – обозначил улыбку Пафнутьев. – Но предупреждаю сразу, государь у нас хоть и любит памятные подарки, но, боюсь, так далеко его увлечение не распространяется. Кроме того, если соберешься государю черепушку сегодня преподнести, лишишь Прохора с Ваней удовольствия от лицезрения столь роскошного трофея.

– Точно! – воскликнул Александр. – А деду Коле черепушку подарить всегда успеешь!

– Уговорили, Виталий Борисович, – вздохнул я. – Пусть пока этот чемоданчик побудет у меня в особняке. Кстати, какие у вас планы на новогоднюю ночь? Может, с нами отметите?

– Спасибо за приглашение, Алексей, обещаю подумать, – кивнул Пафнутьев. – Ну, не смею вас задерживать, молодые люди. – Он потянулся к чемоданчику, закрыл его, щелкнув замками, и пояснил: – Отнесу-ка я его Прохору, от греха…

Глядя вслед уходящему Пафнутьеву, я ухмыльнулся:

– Даже не вздумайте об этом трепаться, братики, иначе молодое поколение Романовых вообще с какими-нибудь чудовищами ассоциироваться будет.

– К гадалке не ходи… – пробормотал Николай. – Ну а я бы, Лёшка, на твоем месте всё-таки хорошо подумал, прежде чем такую статусную вещицу деду Коле дарить.

– Статусную? – ухмыльнулся я. – Ну-ну, кровожадный ты наш!

– Это я-то кровожадный? Заметь, братик, не я тогда с Пафнутьева череп колдуна в женской общаге чуть ли не прилюдно потребовал!

– Ты чего разорался? – зашипел на него Александр и повернулся ко мне. – Лёха, Коляшка прав, не отдавай деду черепушку! Давай её в особняке приколотим? Ну, не над входом, понятно, а комнатку отдельную соорудим…

Я же на это только вздохнул:

– Алтарь поставим? Будем вокруг него хороводы по праздникам с песнями водить и свечки жечь? Это, Коля, даже не язычеством отдает, а фетишизмом в его крайних проявлениях. Ой, доведут вас с Сашкой продажные девки до цугундера…

– Кто бы говорил!

И, тихонько споря о судьбе останков Тагильцева, мы вернулись обратно в спортбар.

– И как тебе моё выступление? – поинтересовалась с довольной улыбкой Алексия, сидящая рядом на заднем сиденье «Волги».

– Ты была великолепна! Восхитительна и прекрасна! – нисколько и не слукавил я. – А судя по бросаемым на тебя взглядам остальных зрителей, большинство из которых составляли мужчины, к этим восторженным эпитетам можно добавить и «крайне соблазнительная»!

– Я старалась, – рассмеялась девушка. – Пусть все эти старики тебе завидуют, Лёшка. – Она взяла меня за руку. – И даже не сомневаюсь, что у тебя хватает уверенности в себе меня не ревновать.

– Да я испытываю чувство гордости за то, что являюсь обладателем такого сокровища! Ведь являюсь?

– Безраздельно, – кивнула она и опять рассмеялась.

Действительно, выступление Алексии прошло замечательно – публика была у её ног. Даже моя царственная бабка позволила себе отпустить пару комплиментов в сторону певицы после окончания её выступления, да и наши цветы пришлись очень кстати и были восприняты всеми присутствующими как заслуженная награда за полученное удовольствие, а уж приглашение певицы к нам за стол и подавно.

Там Алексия попала в «цепкие лапки» моих сестёр, в том числе и Елизаветы, которая просто-напросто сбежала от опекавших её царственных бабушки с дедушкой и весь остаток вечера провела в нашей компании, успев опять напроситься ко мне в гости. Елизавету взялся довести до особняка наш отец.

– Лёша, – продолжила Алексия, – мне тут папа шепнул, что ты его к нам Новый год пригласил отмечать?

– Было дело, – кивнул я. – Он обещал подумать.

– Тогда я ещё с мамой поговорю, они точно будут.