Камень Книга седьмая
Шрифт:
Вот, наконец, отзвонился Кузьмин и дал добро на начало «эксперимента»…
Выдохнув, постарался как можно сильнее расслабиться и освободить мозги от лишних мыслей, удерживая перед внутренним взором ухмыляющийся образ Ванюши в плаще и кепке…
Темп…
Сознание было потянулось к образу колдуна, но на ходу перестроилось и стало, наоборот, втягивать этот образ в себя. Однако Ваня как будто ускользал от моего внимания, был неестественным, ненастоящим, не чувствовалось в его образе жизни…
Глубже в темп…
Не думать ни о чем постороннем…
Вот… Что-то начинает появляться, образ колдуна становится живым, наполненным эмоциями и переживаниями…
– Твою же за ногу! – Кузьмин подскочил и ударился головой о крышу фургона и уставился изумлёнными глазами на цесаревича. – В рот наоборот! Царевич в моей голове, Саша! Нет, даже не так, – колдун прикрыл глаза, – он везде! Атака происходит со всех сторон сразу, и одновременно ниоткуда!
Цесаревич же повернулся к сидящему рядом Лебедеву.
– Я ничего не чую, Саша… – пожал плечами тот.
А Кузьмин уселся обратно и забормотал:
– Ладно, царевич, поиграем… А если я накину колокол? Что ты на это скажешь?..
Внезапно образ колдуна стал размытым и нечетким, его доминирующая эмоция удивления потускнела и сменилась раздражением, разбавленным азартом.
Пожелав, чтобы образ Кузьмина вновь стал резким, на автомате потянул его к себе ещё сильнее…
Одновременно с этим пожелал посмотреть на ситуацию сверху, как делал это сегодня ночью и тогда в училище…
И у меня получилось!
В этот раз чувства полета практически не было, сознание как будто начало приспосабливаться к подобным над ним издевательствам, равнодушно показывая мне местонахождение Кузьмина.
А эмоция раздражения, исходящая от колдуна, все усиливалась, ее сменила самая настоящая паника. Это и привело меня в чувство – увлекшись, сам и не заметил, как слишком сильно потянул образ Ванюши в себя.
Только выйдя из темпа, понял, сколько сил потратил на этот «эксперимент», и устало откинулся на спинку кресла.
Кузьмин аккуратно вылез из угла фургона, где он «прятался» последнюю пару минут, уселся обратно на свое место, шумно выдохнул и размашисто перекрестился:
– Господи, помоги мне, грешному!
– Ну! – требовательно сказал царевич.
– Теперь я абсолютно уверен, что Алексей батюшку Бирюкова чуял. Как и тот его…
– Дела… – перекрестился в свою очередь Лебедев.
Цесаревич же нахмурился, молча достал телефон и принялся кого-то набирать.
– Сынок, еще раз добрый вечер! Я тут рядышком с Иваном сижу, он твое внимание почувствовал. Можешь сказать, где мы находимся?.. Да, всё верно, километрах в семи на север от особняка. Ты продолжаешь в бане сидеть?.. Отлично! Отдыхай пока и никуда не уходи, мы скоро будем…
Звонок отца меня, конечно, неприятно удивил, родитель мог бы и предупредить о том, что Кузьмин действует по его указке, а вот то, что я сумел на этого самого Кузьмина настроиться и найти, напротив, очень порадовало. Судя по всему, мои сегодняшние ночные поиски и сидения в том глухом тупичке не прошли даром – сознание каким-то образом адаптировалось, меньше чем за сутки отдохнуло и сумело повторить поиск уже не в сонном и расслабленном состоянии, что не могло не радовать обладателя этого самого сознания.
Поднявшись с такого удобного кресла, дошел до холодильника и налил себе прохладной минералки, с бокалом которой провел все время до появления родителя. И даже не удивился, когда вместе с ним и Кузьминым в комнату отдыха зашёл Лебедев.
После обмена нашими с Ваней взаимными ощущениями, мы с ним пришли к общему окончательному выводу – глюков сегодня ночью я все-таки не словил, и батюшка Бирюков мне не поблазнился.
– Лёшка, – задумчиво протянул отец, – а ты можешь сделать так, чтобы при таком поиске другой колдун тебя не почувствовал?
Отвечать я не спешил – вопрос на самом деле был очень и очень интересным. Краем глаза заметил, как на меня напряженно смотрят и Кузьмин с Лебедевым.
– Ну, даже и не знаю… – вздохнул я. – Наверное, как-то можно, но лично я пока этого сделать не в состоянии. Мне и поиск-то удается с большим трудом.
– Сын, я все понимаю, – закивал отец. – Но ты этот аспект… поиска все же держи в голове. Сам понимаешь, какие перспективы открывает перед нами подобная твоя способность.
– Уж я-то понимаю! – И не смог сдержать улыбки. – Пафнутьеву пока только ничего не говори, а то он спать не сможет, пока всех своих проблемных клиентов через меня не прогонит.
Кузьмин с Лебедевым понятливо переглянулись и одновременно хмыкнули.
– Черт с ним, с Виталием! – отмахнулся родитель. – У него злодеи в розыске не такого уж и крупного масштаба, чтобы по ним из пушки стрелять, кроме церковных колдунов, понятно. А вот… – Он замешкался и на секунду задумался. – Слушай, Лешка, это ведь что получается, ты и обычного человека можешь вот так найти? Я имею в виду не колдуна?
– Мне-то это откуда знать? – пожал плечами я. – Надо пробовать…
Отец достал телефон:
– Вова, слушай меня внимательно. Прямо сейчас берёшь свободную машину, плевать какую, и едешь из особняка, тоже плевать куда, но строго минут пятнадцать-двадцать. Там паркуешься и отзваниваешься мне. Задача понятна?.. Выполняй. – Он повернулся. – Михеев уже выезжает, а ваша задача, – отец глянул на Кузьмина с Лебедевым, – посмотреть со стороны этим вашим колдунским зрением на то, что делает Алексей.
– Ясно, – дружно кивнули они.
Когда Михеев отзвонился, отец дал ему последние инструкции:
– Вова, трубку не бросай, будешь мне в прямом эфире рассказывать про свои ощущения. Алексей, можешь начинать.
Темп…
Не отвлекаться на внимание со стороны Кузьмина и Лебедева…
И все по той же схеме, что и с Ваней…
Вот образ Владимира Ивановича наполняется жизнью и эмоциями…
В этот раз, учитывая, что Михеев все-таки был обычным человеком, я старался тянуть его образ в себя очень аккуратно, прекрасно при этом отдавая себе отчет, что уж начальника охраны могу убить совершенно не напрягаясь. Удалось мне и определить его примерное местонахождение, о чем, выйдя из темпа, я и сообщил отцу.