Чтение онлайн

– Совет скоро начнется, - мрачно уверил его король, прервав излияния лорда. Вьит слишком любил поговорить.

Бьелен сразу поняла недвусмысленный намек. Разметав полы платья в точно выверенном поклоне, женщина с достоинством покинула зал, разминувшись на выходе с лордом Мелорьесом.

Акельен тем временем занял свой трон по правую руку от Невеньен. Она надеялась, что муж ласково прикоснется к ее ладони, лежащей на подлокотнике, как он это делал в первый месяц их замужества, но король был занят собственными мыслями и даже не взглянул на нее. В горле опять стал разбухать комок обиды. "Внутренняя сила", - напомнила себе Невеньен. Мысль о том, что сопернице тоже досталось из-за дурного настроения Акельена, немного ее успокоила. Может быть, она вообще перестанет волноваться, если Бьелен исчезнет из поместья?

– Малый совет собрался, мой король, - тихо произнес Тьер, когда за секретарями, призванными записывать ход заседания, затворилась дверь.

– Хорошо, - Акельен поднялся и одернул камзол.
– Итак, мои дорогие друзья, начнем.

* * *

Пронзительный голос Вьита вывел Невеньен из полудремы, в которую она за последние полтора часа погружалась далеко не в первый раз. Сказывались долгие бессонные ночи, которые она проводила одна в холодной постели и такой же холодной комнате, темными ночами наводящей на Невеньен ужас. Дома, в отцовском поместье, если ей было страшно, она звала Свиллу, молоденькую служанку, которая зажигала свечу и разгоняла кошмары веселой болтовней. Выйдя замуж, Невеньен больше не могла ночевать со служанкой. Это смутило бы людей, живущих с ней в одном доме, и бросило тень на ее статус. Королева не имеет права искать утешения у прислуги. Ее должен спасать муж, даже от страха темноты. Только похоже, что короля гораздо сильнее волнуют ночные страхи придворных, потому что большую часть ночей он проводил или у Бьелен, или за игрой с молодыми лордами и офицерами. Сначала он еще как-то оправдывал свое отсутствие, но потом вообще перестал что-то говорить. Впрочем, в Серебряных Прудах тяжело спрятаться; Невеньен и так знала, где ее муж. Сегодня, например, он до рассвета пил вино с капитаном гвардии Дазьеном.

Акельен давно вскочил с трона и сердито доказывал что-то лорду Вьиту. Подбородок юноши была гладко выбрит, а тени под глубокими глазами на бледном лице легко объяснялись тревогами, которые испытывал король. На нем никогда не отражались последствия бурных вечеров, заканчивающихся утром, он не клевал носом и не жаловался на усталость. Одной из причин, почему Невеньен так влюбилась в Акельена, была его кипучая энергия, которой всегда недоставало ей самой. Однако сейчас эта энергия разбивалась о многословие Вьита, как волна о скалы.

– Неужели нам нечего предложить ему?
– возмущенно спросил Акельен.

– Но, мой король, я ведь уже говорил, наши расходы увеличиваются, а доходы становятся все меньше. Как вы знаете, в Кинаме повысились налоги, и мы ничего не можем с этим сделать, наша платежеспособность стремительно ухудшается. Последний удар по казне нанесло то, что мы выплатили жалованье солдатам, как вы и просили, но нам все равно не хватило денег, чтобы покрыть долг перед фортом Снежным. К тому же лорд Таймен из северных земель просит помочь ему со снабжением, иначе он угрожает отдать весной пахотные земли в аренду законному королю, как он говорит...

Два секретаря за маленькими столиками в конце зала еле успевали макать перьями в чернильницы, чтобы записать его высказывания. Акельен то сжимал, то разжимал кулаки, не в силах уследить за быстрой речью казначея, перепрыгивающей с одного предмета на другой. Ясно было только то, что с деньгами все плохо. Невеньен давно потеряла нить разговора и тихо радовалась, что в отличие от мужа ей не нужно реагировать на каждый доклад Вьита. Поначалу она со всей серьезностью пыталась разобраться в делах совета, но не понимала почти ничего из того, что обсуждалось в Малом зале. В любом случае, все решали сидящие здесь восемь человек: семь лордов и король. Мнением королевы никто не интересовался; по традиции ее голос присоединялся к голосу короля. Да и что могла посоветовать четырнадцатилетняя девчонка, которая до этого почти не покидала отцовского поместья?

Но и она тоже кое-что знает. Невеньен пристально всмотрелась в каждого из лордов. Не считая Тьера, только трое из них представляли интерес, все остальные - мелкие сошки, ничто в масштабах страны. На них, конечно, стоило обратить внимание, но не такое, как на этих три "столпа", на которых держалась власть Акельена.

Лорд Вьит непрестанно промокал распухшее, покрытое красными прожилками лицо; его объемный живот, одышка и резкий запах, который было не заглушить никакими духами, внушали неприязнь. Словесные потоки, которые он изливал, подавляли людей не хуже, чем внушительная фигура, однако за этим крылся острый ум и расчет сбить собеседника с толку, а потом воспользоваться полученным преимуществом. Вьита было легко недооценить, и поэтому он участвовал в большинстве переговоров. За ним шли многие лорды, поэтому он стал эльтином центральных земель у истинного короля, и его поддержка была не менее важна, чем Тьера. Кроме того, он распоряжался казной, и потеря этого человека мгновенно приведет к тому, что Акельен станет финансово несостоятельным. Давно ли Невеньен интересовалась, как дела у лорда Вьита? Следовало оказать ему какой-нибудь знак внимания, чтобы со временем верность казначея стала принадлежать королеве, а не кому-то иному, например Бьелен. Невеньен с отвращением подумала о скучнейшем вечере в обществе Вьита с его "ароматами". Ничего, придется потерпеть. Это необходимо, если она хочет когда-нибудь стать настоящей королевой.

Следующим по важности был лорд Мелорьес, знаток законов и эльтин южных земель. Он находился на грани разорения, когда присоединился к бастардам Идущих. Он делал все, чтобы утаить эти сведения от огласки, и у него, блестящего интригана, это прекрасно получалось. Он прищуривал свои маленькие зеленые глаза, когда слушал чужие доклады на советах, и не упускал ни единой мелочи даже в водопадах слов Вьита. Вот и сейчас Мелорьес, сложив руки на груди и покачивая ногой в сверкающем сапоге, следил за ходом мысли казначея. Плотный воротник камзола жал ему, но высокомерный лорд не расстегивал серебряные пуговицы, хотя день был жарким и в редко проветриваемом зале скопилась духота. Любая неряшливость могла бросить тень на репутацию Мелорьеса, а он любил безупречность во всем - и в одежде, и в формулировках законов.

Полной его противоположностью был эльтин Ламан, единственный лорд северных земель, который покинул свои владения и поселился рядом с истинным королем. Кафтан из белоснежного сукна был небрежно брошен на соседнем стуле, к мягким кожаным сапогам пристало не меньше грязи, чем к обуви Акельена. Не исключено, что они вдвоем посещали конюшни после тренировки - Ламан, отвечающий за военную мощь истинного короля, был превосходным фехтовальщиком и часто составлял юному королю пару. Он потеребил расшитый серебряной нитью ворот рубашки и подергал себя за браслет из кости рай-гала, который носили северяне-воины. Нетерпеливый, яростный Ламан сильно не любил духоту и еще больше - затягивающиеся заседания совета. Ему как будто доставляло удовольствие срывать встречи или вносить между лордами смуту едкими замечаниями. Но тот, кто отказывался терпеть его несносный характер, многое терял. Ламан выражал мнение большинства северных лордов, от которых отвернулся Тэрьин в попытке сохранить в мире хотя бы центральные земли. Без Ламана у Акельена не было Севера, зато Север мог спокойно существовать без Акельена. Например, он мог отделиться от Кинамы и заключить союз с Каснаром, соседним государством, которое давно мечтало расширить свои владения. Это был наихудший вариант из всех, от него приходили в ужас сами северяне, но это не мешало Ламану искусно угрожать всем претендентам на трон Кинамы отсечением трети королевства. Безжалостный северянин казался Невеньен наиболее опасным союзником, и завоевать его верность было важнее, чем благорасположение Мелорьеса или Вьита. Однако до сих пор он оставался холоден ко всем знакам внимания, которые ему оказывала королева.

Она задумчиво изучала его бородатое лицо, когда Ламан вдруг повернулся к ней и спросил:

– А что по этому поводу думает королева?

Невеньен вздрогнула. По какому поводу?

– Я... Кхм... Я не думаю, что вопрос разобран в достаточной степени, чтобы я могла дать однозначный ответ.

– Значит, решено, - подытожил Акельен, не заметивший, что его супруга ответила невпопад.

Что решено? Святой Порядок, что же она пропустила? Во взгляде северянина промелькнуло презрение. Неужели он понял, что Невеньен все прослушала? Какая стыдоба! Невеньен вспыхнула и сжала пальцами закругляющийся подлокотник. Теперь, когда ее чуть не поймали на рассеянности, придется следить за каждым словом. Она не предоставит Ламану еще одной возможности опозорить ее.

– Состояние казны и вероятные уступки новым союзникам мы обсудили. Так же как и то, что при случае переговоров с лордом Гередьесом их будет вести лорд Вьит, - произнес главный советник. Невеньен подозревала, что он прокомментировал это для нее, догадавшись, как и Ламан, что она снова думала о другом.

– Обсудили, что все так плохо, что обсуждать нечего, - проворчал в глубине зала вечно недовольный лорд Камьис. Он был лучшим другом Ильемена Идущего и считал, что время Кинамы ушло вместе с ее последним законным правителем.

Тьер проигнорировал Камьиса.

– Мой король, позволите ли вы перейти к обсуждению вашей вероятной поездки к лорду Гередьесу?

Акельен удивленно вздернул брови. Невеньен поймала себя на том, что затаила дыхание. Ее муж становился неотразимым, когда так делал.

– А что здесь обсуждать? Я приму его приглашение.

– Он ваш сосед, но ни разу не присылал вам приглашения и не пытался наладить с вами связь, - осторожно напомнил Тьер.

– Мы стали сильнее, чем в предыдущие годы, - возразил Мелорьес. Он схватился большим и указательным пальцами за пуговицу на горле, но так и не расстегнул ее.
– Полагаю, он решил, что пора начать считаться с нами.