Чтение онлайн

– Поэтому Тьер и боялся отпускать его на встречу с Гередьесом, - подытожила Невеньен.

Пока что Иньит не сказал ничего особенного нового, и она не понимала, куда он клонит. От мнимого союзника всегда можно было получить нож в спину, вне зависимости от списков, которые сочинил Тэрьин.

– "Боялся" - какое правильное слово, - мрачно произнес Иньит.
– Мы боимся даже Гередьеса, хотя он пустое место. Мы сидим в Серебряных Прудах, как в тюрьме, в которую сами себя заперли. Главный советник удерживает короля от любых решительных поступков, потому что боится того, к чему это может привести; королеве не рассказывают об истинном положении вещей, потому что боятся, что она начнет сама принимать решения; и все мы в глубине души боимся, что кто-нибудь из претендентов на трон осмелится и нападет на нас. Мы изображаем из себя действенное правительство, хотя на самом деле мы раскрашенные куклы, которые исполняют каждодневные бессмысленные церемонии и постоянно трясутся от страха и бессилия.

Невеньен поджала губы. Сказанное очень походило на оскорбление, и если бы она не чувствовала правоту Иньита, то молча встала и ушла бы отсюда. Впрочем, она сама позволила ему говорить прямо. Пожалуй, если ей еще раз когда-нибудь что-то такое предложат, стоит отказаться.

– Моя королева, у вас есть сила оживить этих кукол, - внезапно произнес лорд.

– Что?
– растерялась она.

– Мы боимся, потому что у нас слишком мало войск, - терпеливо объяснил Иньит, подливая вино в опустевший бокал гостьи.
– Поэтому мы и вынуждены ждать, когда кто-то что-то сделает, и только потом реагировать на это. Но если у нас будет армия, то мы сможем ударить первыми и вселить страх в наших врагов.

"Глупость какая-то", - подумала Невеньен. Он должен был обратиться к Ламану или Акельену. Зачем он говорит все это ей? Она не полководец и уж точно не сможет вытащить из рукава вместо птичьих костей огромную армию, как поступали героини сказок.

– Какое это имеет отношение ко мне?
– сердито спросила Невеньен.

– Генерал Стьид вместо богатого приданого за дочерью обещал поддержку своей армии, если истинный король нападет на Тэрьина. Как выдумаете, кому охотнее будут подчиняться войска - человеку, чье благородное происхождение можно поставить под сомнение, или вам, дочери их предводителя?

Невеньен замерла с открытым ртом, хрусталь снова звякнул о блюдо. Лестно, конечно, что Иньит видит в ней великого полководца, но она в военные вожди точно никогда не метила.

Лорд весело смотрел на нее и болтал вином в бокале.

– Вы удивлены, - с утвердительной интонацией произнес он.
– И наверняка думаете о том, что в Кинаме женщины, выйдя замуж, переходят в семью мужа и полностью вычеркиваются из жизни семьи своих родителей. Но это не совсем так. Согласитесь, что для отца и матери ваше мнение будет важнее, чем мнение вашего мужа, человека, которого они практически не знают. Только в вашей воле убедить генерала Стьида, что время пришло, что пора выполнять обещанное и отправлять войска.

– Но я не полководец, - слабо возразила Невеньен.

– Вы королева. По древнему северному закону - а вы замужем за потомком северной династии, не забывайте, - вы принимаете на себя управление армией, если король болен или отсутствует. Вы можете в любой момент отдавать приказы гвардейцам, и они обязаны вас слушаться. К тому же вы дочь генерала, и поэтому у вас больше прав управлять вашей армией, чем у кого-то другого.

У Невеньен закружилась голова, то ли от вина, то ли от слов Иньита. В начале истории Кинамы некоторые королевы, овдовев, действительно принимали на себя не только бразды правления, но и руководство армией. Но это было очень давно, и Невеньен никогда не примеряла на себя образ воинственной девы. Да и, в конце концов, кто позволит четырнадцатилетней - пусть ей и почти пятнадцать!
– девчонке помыкать солдатами? Так она, рассмеявшись, и сказала Иньиту.

Его это не смутило.

– Король никогда сам не разрабатывает тактику и стратегию, он дает своим полководцам цель, а те организуют солдат. Один верный генерал у вас уже есть. Лорд Ламан прислушивается к вам, разве вы не замечали?

Она не замечала, потому что не говорила ничего такого, к чему следовало бы прислушаться, кисло подумала Невеньен. Впрочем, к доводам Иньита снова было не придраться - Ламан на каждом совете, как и сегодня, донимал королеву непредвиденными вопросами, только она полагала, что северянин стремится ее поддеть. Похоже, она ошибалась.

Невеньен залпом осушила бокал и тоскливо уставилась на синеву хрусталя, подперев щеку рукой. Прислушиваются к ней или нет, она не способна решить ни одну проблему - ей на это постоянно указывали сначала отец и мать, а потом Акельен, да и любой лорд на советах в Малом зале. Ей всегда говорили, как она должна поступить, а любую самодеятельность, если она не касалась вышивки, встречали либо с громким, либо с молчаливым укором. Ее попытки усилить свое влияние вроде узора из ястребов или посещений Вьита ничего не давали - придворные продолжали не замечать королеву. Как изменить отношение к себе, Невеньен не представляла, хотя очень этого хотела.

– Ну и что мне делать?
– с отчаянием спросила она у себя, с опозданием сообразив, что произнесла это вслух. Хоть и разбавленное, вино явно подействовало на ее разум.

Тихий голос Иньита принес успокоение и забрал с собой все ее волнения.

– Все очень просто, моя королева. Настаивайте на своем мнении. Для начала убедите вашего мужа, что он должен взять вас к Гередьесу. И почаще напоминайте отцу, что нам нужна его армия. Вам пора брать управление в свои руки, и тогда, - он снова прикоснулся к ладони Невеньен, и по ее телу прошла дрожь, - они наполнятся силой.

* * *

Невеньен стояла у окна в молитвенной комнате и смотрела, как собирается отъезжать ее муж. Первое сражение с ним было жестоко проиграно - никакие аргументы не убедили его, что он должен отправиться к Гередьесу вместе с женой. И впервые Акельен накричал на нее из-за того, что она заставляет его отступиться от своего слова и пристает с дурацкими затеями. Позавчера Невеньен проплакала почти всю ночь, заснув на рассвете. Зато на следующий день ей удалось отстоять то, что советы в Малом зале должны продолжаться в отсутствие короля. Правда, она добилась этого большей частью потому, что Тьер настаивал на том же самом.

Она вздохнула и прислонилась лбом к окну. Ее тонкая золотая диадема тихонько ударилась о стекло. Утром прошел дождь, и размешанная ногами земля во дворе превратилась в жидкое месиво. Один из двоих слуг, тащивших тяжелый сундук с вещами короля, поскользнулся, и его ноша упала в грязь. Кеппи, старший слуга Акельена, заорал на обоих починенных и потребовал вычистить сундук. По двору, и так полному суеты, забегали еще и служанки с тряпками, сталкиваясь с пажами и нервируя лошадей. Животное под Нэньей, дневным магом и телохранителем короля, носительницей единственного в поместье майгин-тара, взбрыкнуло, и женщина принялась ругаться, что ей дали непослушную лошадь. Конюх громогласно оправдывался, что если бы кобыла Нэньи не собиралась так некстати ожеребиться, то все было бы в порядке. За ними разворачивалась целая процессия - десять королевских гвардейцев, превосходных солдат, призванных защищать жизнь Акельена. Взять охранников ему посоветовала Бьелен, и нельзя было не признать, что это мудрый совет, поэтому блеск их начищенных доспехов вызывал у Невеньен раздражение.

Двор представлял собой хаос, и каждое мелкое происшествие задерживало отъезд короля. Акельен со скучающим видом сидел в карете уже полчаса. То и дело в каретном окошке показывалось красное лицо Вьита - он что-то увлеченно рассказывал королю, не замечая его кислую мину. Возможно, сейчас Акельен сожалеет, что не взял с собой жену вместо казначея, мстительно подумала Невеньен.

Акельену, судя по всему, надоело терпеть Вьита, и он распахнул дверцу кареты, спустившись на ступеньку. В этот момент внизу снова поднялся шум, но его причину от королевы скрыл козырек крыльца. Кеппи с изменившимся лицом бросился ко входу в поместье, кто-то из служанок ахнул. В следующее мгновение по двору разнесся скрипучий, надломленный старческий голос.