Чтение онлайн

– У твоих прежних хозяев упёр, когда их в покоях не было. Оно в ларчике хранилось, я отомкнул и – и будто бы вещица собственной волей себя подобрать заставила. Да и нынче вот порядком пришлось попотеть и с собою пободаться чтобы из кошеля его достать и перед отцом Исгаротом на свет божий выказать.

Тем временем, отец Исгарот подобрал черный камень и, покрутив его в руках, аккуратно положил на ладонь.

– Хозяин эту штуку очень берег, – пробормотал Бард, – Да и слыхивал я разговоры с другими хозяевами – с другими колдунами то есть, что вещь эта довольно ценна и должна особым образом пригодится на грядущей войне. Но что оно и как оно – я не знаю, хозяин мне вещи этой никогда не доверял.

– А как её именовали колдуны, вещицу эту, не помнишь? – тихо спросил Исгарот, не отводя взгляда от камня.

– Вроде никак, – сказал Бард, но тотчас добавил: – А! Нет, один раз назвали, старый колдун – наставник моего хозяина, он назвал: сказал, что это есть камень сокрушающий, и велика мощь его. Правда, что надлежит сокрушать этим вот маленьким камушком вслух никто не рассказывал, по крайней мере мне.

– Мм, хорошо, - ответил Исгарот. – Теперь оба умолкните и отойдите-ка лучше в сторонку, туда – за колодец. Я хочу с этим камушком как следует потолковать.

Оба мигом вскочили и спрятались за колодец, понимая, что престарелый Маг решил затеять с камнем колдовское состязание, которое для посторонних может вылиться непредсказуемой бедой. Но все-же, поддавшись любопытству, Сид и Бард аккуратно высунули головы из-за края колодца – уж больно интересно было посмотреть на настоящую ворожбу.

Поначалу ничего не происходило. Отец Исгарот как сидел, так и продолжал сидеть на лавке, балансируя камень на раскрытой ладони. Глаза его были прикрыты, а губы тихо шевелились, словно во сне. Сид в душе огорчился, что ворожбы-то, может быть, и не будет вовсе, но тут Исгарот перекинул камень из левой руки в правую, а камень – вместо того чтобы приземлиться, над ладонью мага воспарил! Голос Исгарота тем часом усилился: послышались слова заклинаний на древних, неизвестных ни Сиду, ни Барду языках. Воспаривший над ладонью Мага камень заискрился и засиял, переливаясь всеми цветами радуги и источая ощутимый жар. Воздух вокруг камня загудел словно закипая. Сид зажал уши от страха и спрятался, Бард-же не шелохнувшись продолжал смотреть как заколдованный. Солнце, было пробившееся сквозь тучи минуту назад, окончательно померкло.

Около четверти часа Маг Огня состязался с таинственным артефактом. Парящий над ладонью Мага камень сыпал искрами и распалялся будто кто-то ввергал его в жерло вулкана, но поддаваться воле Мага и открывать своих секретов, очевидно, не желал. Под конец, то-ли от бессилия, а то-ли от гнева, старый Исгарот сорвался со скамьи и, силою воли удержав камень перед собой, поразил его оглушительно громким и яростным заклинанием Огня. Показалось что Маг наконец-то одержал верх: парящий в воздухе камень померк и стал медленно опускаться вниз, но вдруг - диво из див! Будто оживши, загадочный камень волчком завертелся вокруг своей оси и, страшно зашипев, поразил Мага ярчайшим разрядом молнии. Всплеснув руками в воздухе и пронзительно вскрикнув, старый Исгарот потерял равновесие и без сил повалился наземь. Рядом с ним, ухнув словно сорвавшийся с горы валун, рухнул загадочный камень.

– Вот дела, – немыми губами пробормотал отец Исгарот, усаженный Сидом и Бардом обратно на лавку.

– Я уж думал, святый отче, что ты… – молвил Сид, утирая со лба холодный пот.

– Хо! Я было сам подумал что Богу душу отдам, но нет – пожалуй еще задержусь, поживу!
– усмехнулся пожилой Маг.

– Может Вас, батюшка, обратно в часовню проводить? – поинтересовался Бард.

– Отдышусь и вместе пойдем, – ответил Исгарот. – Покамест подумаю, что делать-то будем с этим паскудством.

– Ой беда!
– брякнул Сид со страхом покосившись на валяющийся посреди травы чёрный камень. Померкнув и словно пригорюнившись, загадочный артефакт выглядел совершенно безвольным, почти-что обыкновенным куском черной скалы, будто бы минуту назад он вовсе не вертелся волчком, поджигая воздух и рассыпая горячие искры в разные стороны.

– Беда-то она и есть, – кивнул Исгарот, – Знать бы что с этой бедой поделать. Ох и потрепал он меня, ох и потратил! Чем-бы этот артефакт ни был, магию он чует великолепно и умеет её у владельца прямо-таки из самого существа вырывать, из жил и сосудов выкачивать. Вдобавок, артефакт этот очень голоден.

– Голоден? – переспросил Сид боязливо.

– Да, голоден, по магической силе истосковался и голодает. Иначе мне не понять почему он так в меня вцепился – уже думал, что и не отцепится вовсе.

– Потому-то вы его, отче, огнем и припекли? – спросил Бард.

– Да, – кивнул Исгарот, – А то он всю энергию из меня бы высосал и плоть мою до смерти иссушил. Вот я и ужалил – чтобы он, озлившись, ужалил в ответ, и этим самым связь между нами порушил. Ох! Отдохнуть охота, усохни мои косточки, – старый Маг вздохнул, и приподнявшись со скамьи, тяжело заковылял в сторону часовни.

Весь вечер старый Маг прохворал, ворочаясь в келии и стеная на жестком монашеском ложе, а к ночи проняло его лихорадкой - да такой, что старина Сид, утирая с глаз накатившиеся слезы, было уверовал в неизбежность наихудшего. Вместе с Бардом ухаживали они за пожилым магом как за родным отцом, отпаивая его элексирами и охлаждая пылающее его чело травяным компрессом. Всю ночь маг пролежал в бреду скрежеща от озноба зубами, но к утру хворь немного попятилась и бледный как полотно отец Исгарот наконец-то смог прикрыть почерневшие от недуга веки. Старина Сид без устали менял компрессы, а Бард воскуривал в келии целебные благовония, пел молитвы и настаивал травы. За окнами между тем развиднелось, жар окончательно отступил, старый отец Исгарот забылся каменным сном.

– Авось выкрутится, родимый, – сказал Сид, поглядывая на спящего Мага.

– Выкрутится, – твердо сказал Бард, хотя, по правде говоря, особо в это не верил. – А тебе лучше и самому поспать, я покамест покараулю.

– Это ты спи, - буркнул Сид, – Нам, старикам, сон не впрок – чай всю жизнь прохрапели. Но Бард все-же настоял на своем и, выпроводив Сида из келии, разложил для него подушки подле камина. Не смотря на горящий очаг в часовне было сыро и зябко, за окнами хлестал начавшийся еще вчера ливень. Дороги в округе покрылись по щиколотку водой и, превратившись в непроходимые трясины, стали полностью непроходимы, поэтому оставшийся на страже Бард не сильно опасался незваных гостей. То и дело заглядывал он к отцу Исгароту, проверяя здоровье старого мага. Тот спал в полном забытье и с каждым часом ему делалось лучше.

За лекарскими заботами и попеременной дремой прошел весь тот тоскливый день, на следующее-же утро старый Маг пришел в себя, хоть и был по-прежнему чрезвычайно слаб. Подозвав обоих благодетели и благословив Божьим знамением, Маг велел нащипать в саду пучок целебных травок из которых, под его строгую диктовку, было состряпано живительное зелье придавшее силы не только самому Исгароту, но и Сиду с Бардом, коих старый Маг тоже заботливо отпоил. Передохнув с четвертинку часа и помолившись, Исгарт велел принести к нему в келию фолианты из часовенской библиотеки, получив-же их замкнул за собою двери и уединился, таким образом проведя ночь в молитвах и размышлениях.

Вновь развиднелось, дождь престал лить и, впервые за последние два дня, яркое солнце выкатилось из-под отступающего фронта туч. Бард и Сид по обыкновению завтракали хлебом с голубичным вареньем, когда из келии показался отец Исгарот и, пожелав обоим доброго утра, велел не мешкая собираться на совет. Мигом отложив пищу, оба проследовали за магом в библиотеку.

– Дети мои, – заговорил старый Маг, – Вестимо, само провидение принесло вас к дверям моей часовни, дабы стараниями вашими и кроткой заботой, я – было попавший в мир мертвых, был вновь возвращен к миру живых. Провидение свело нас не зря - многое открылось мне за ночь молитв и чтений: боюсь, что из-за моего недуга и телесной слабости потеряли мы немало ценного времени. Но, как мне видится, потерянное все еще возможно наверстать. Артефакт, который прибыл с вами в часовню, более не может тут находится. Помнится, в ту памятную ночь, когда вы впервые появились на моем пороге, я ручался что зло вас не достигнет покуда крепко стоят стены Часовни и жив старый маг Исгарот. Так оно есть и нынче, но с каждым уходящим днем стены Часовни дряхлеют, а старому магу Исгароту становится все труднее и труднее противиться наступающему злу, тем паче если это зло решит обрушиться на меня всем своим могуществом. Не устоять Часовне, не устоять и мне! А сердце тем временем подсказывает что рокового часа осталось ждать совсем недолго: близок день, когда зло заявится лично и властно потребует выдать то, что по праву считает своим. Сможем-ли мы перечить этой власти? Может быть поначалу и сможем, но испытывать судьбу безвольным ожиданием я не хочу. Поэтому крепитесь, дети мои, ибо впереди нас ждет дальняя дорога.