Чтение онлайн

Овчарок бодрый лай и добрая свирeпость,

Овчины пастухов и посохи судей.

3

Вот неподвижная земля, и вмeстe с ней

Я христiанства пью холодный горный воздух ,

Крутое Вeрую и псалмопeвца роздых ,

Ключи и рубища апостольских церквей.

4

Какая линiя могла бы передать

Хрусталь высоких нот в эфирe укрeпленном ,

И с христiанских гор в пространствe изумленном ,

Как Палестины пeснь, нисходит благодать.

1919

x x x

Природа тот же Рим , и отразилась в нем .

Мы видим образы его гражданской мощи

В прозрачном воздухe, как в циркe голубом ,

На форумe полей и в колоннадe рощи.

Природа тот же Рим , и кажется опять

Нам незачeм богов напрасно безпокоить,

Есть внутренности жертв , чтоб о войнe гадать,

Рабы, чтобы молчать, и камни, чтобы строить.

x x x

Только дeтскiя книги читать,

Только дeтскiя думы лелeять,

Все большое далеко развeять,

Из глубокой печали возстать.

Я от жизни смертельно устал ,

Ничего от нея не прiемлю,

Но люблю мою бeдную землю,

Оттого что иной не видал .

Я качался в далеком саду

На простой деревянной качели,

И высокiя темныя ели

Вспоминаю в туманном бреду.

x x x

Вернись в смeсительное лоно,

Откуда, Лiя, ты пришла,

За то, что солнцу Иллiона

Ты желтый сумрак предпочла.

Иди, никто тебя не тронет ,

На грудь отца, в глухую ночь,

Пускай главу свою уронит

Кровосмeсительница-дочь.

Но роковая перемeна

В тебe исполниться должна.

Ты будешь Лiя -- не Елена.

Не потому наречена,

Что царской крови тяжелeе

Струиться в жилах , чeм другой -

Нeт , ты полюбишь iудея,

Исчезнешь в нем -- и Бог с тобой.

x x x

О, этот воздух , смутой пьяный,

На черной площади Кремля

Качают шаткiй "мир " смутьяны,

Тревожно пахнут тополя.

Соборов восковые лики,

Колоколов дремучiй лeс ,

Как бы разбойник без языкiй

В стропилах каменных исчез .

А в запечатанных соборах ,

Гдe и прохладно, и темно,

Как в нeжных глиняных амфорах ,

Играет русское вино.

Успенскiй, дивно округленный,

Весь удивленье райских дуг ,

И Благовeщенскiй, зеленый,

И, мнится, заворкует вдруг .

Архангельскiй и Воскресенья

Просвeчивают , как ладонь -

Повсюду скрытое горeнье,

В кувшинах спрятанный огонь...

x x x

1

В Петербургe мы сойдемся снова,

Словно солнце мы похоронили в нем ,

И блаженное, безсмысленное слово

В первый раз произнесем .

В черном бархатe совeтской ночи,

В бархатe всемiрной пустоты,

Все поют блаженных жен родныя очи,

Все цвeтут безсмертные цвeты.

2

Дикой кошкой горбится столица,

На мосту патруль стоит ,

Только злой мотор во мглe промчится

И кукушкой прокричит .

Мнe не надо пропуска ночного,

Часовых я не боюсь:

За блаженное, безсмысленное слово

Я в ночи совeтской помолюсь.

3

Слышу легкiй театральный шорох

И дeвическое "ах " -

И безсмертных роз огромный ворох

У Киприды на руках .

У костра мы грeемся от скуки,

Может быть вeка пройдут ,

И блаженных жен родныя руки

Легкiй пепел соберут .

4

Гдe то грядки красныя партера,

Пышно взбиты шифоньерки лож ;

Заводная кукла офицера;

Не для черных душ и низменных святош ...

Что ж , гаси, пожалуй, наши свeчи

В черном бархатe всемiрной пустоты,

Все поют блаженных жен крутыя плечи,

А ночного солнца не замeтишь ты.

25 ноября 1920 г.

x x x

На перламутровый челнок

Натягивая шелка нити,

О, пальцы гибкiе, начните

Очаровательный урок .

Приливы и отливы рук ,

Однообразныя движенья,

Ты заклинаешь, без сомнeнья,

Какой-то солнечный испуг ,

Когда широкая ладонь,

Как раковина, пламенeя,

То гаснет , к тeням тяготeя,

То в розовый уйдет огонь.

x x x

От легкой жизни мы сошли с ума.

С утра вино, а с вечера похмелье.

Как удержать напрасное веселье,

Румянец твой, о пьяная чума?

В пожатьи рук мучительный обряд ,

На улицах ночные поцeлуи,

Когда рeчныя тяжелeют струи,

И фонари, как факелы, горят .

Мы смерти ждем , как сказочнаго волка,

Но я боюсь, что раньше всeх умрет

Тот , у кого тревожно-красный рот

И на глаза спадающая челка.

x x x

Что поют часы-кузнечик ,

Лихорадка шелестит ,

И шуршит сухая печка,-

?то красный шелк горит .

Что зубами мыши точат

Жизни тоненькое дно,

?то ласточка и дочкe

Отвязала мой челнок .

Что на крышe дождь бормочет ,-

?то черный шелк горит ,

Но черемуха услышит

И на днe морском простит .

Потому что смерть невинных ,

И ничeм нельзя помочь,

Что в горячкe соловьиной

Сердце теплое еще.

x x x

Уничтожает пламень

Сухую жизнь мою,

И нынe я не камень,

А дерево пою.

Оно легко и грубо;

Из одного куска