Камень второй. Горящий обсидиан
Шрифт:
За века запас сил иссяк, и все более беспокоен становился его сон. Словно дальние искры, вспыхивали во тьме далекие эмоции людей. Но слишком далеки и слабы они были, чтобы заставить дрекавака пробудиться. И вот — вспыхнула настоящая звезда! Гнев. Боль. Страх. Отчаянье. Тоска. Такие мощные, словно несколько сильнейших амбасиатов мира собрались вместе: обычные люди не способны выдать энергию такой силы. Эти эмоции сотрясли тьму — и дрекавак проснулся.
Ничуть не боясь солнца, он выбрался из своего укрытия прямо на яркий дневной свет и потянулся, разминая затекшие мышцы. Встряхнул он и крылья, дабы очистить от вековой пыли черные перья на них…
Нет, дрекавак не птица и не животное. Он истинное дитя тьмы, имитирующее человечий облик: но все черты сильно вытянуты, особенно лицо; глаза. Еще он абсолютно чёрен. И похож на падшего ангела. Когда он был юн и легок телом, силы крыльев хватало даже на то, чтобы поднять его в воздух. Тогда это было необходимо: юный дрекавак слишком уязвим для других хищников, чтобы жить на земле. Но уже давно ему это не нужно: он древен и силен настолько, что любой хищник посторонится перед ним и безмолвно признает его превосходство.
Отряхнув перья, дрекавак сложил крылья за спиной; они стали похожи на плащ. Прислушался. Спокойно дождался, пока приблизится дальний гул…
На поляну перед ним выскочила целая свора псов тьмы — баргестов — и все они замерли и притихли, увидев истинного хозяина Дикой Ничейной Земли. Дрекавак ждал… Вслед за баргестами на поляну вышли их хозяева — бледные веталы, те-что-не-спят. Ярко-красные глаза их пылали в охотничьем азарте. Конечно же, они тоже почуяли богатую добычу, что преступила границу, определенную веками. И поспешили начать свою охоту.
Дрекавак удостоил их долгим испытующим взглядом, почувствовал их страх перед собой; с наслаждением впитал его весь, до последней капли. И отпустил бледных веталов, следя, как они пятятся через всю поляну, опасаясь повернуться спиной к нему. Баргесты глухо рычали, держась поближе к хозяевам.
Ну что ж. Пусть, пусть уходят. Добыча все равно слишком крупна для них. Он последует за бледными охотниками по пятам и в самом ближайшем времени соберет богатую жатву.
Неспешно, бесшумным шагом существо, похожее на черного ангела, двинулось через лес. Крылья шелестели за спиной…
Глава тринадцатая. Самая яркая звезда из всех
Увидев тебя на улице, я обомлел и, наверное, влюбился сразу без памяти. Но я всегда был тихим и сереньким — и ты не заметила меня.
Тогда я стал улыбаться, шутить, сочинять радостные песни; в эту радость я обратил всю свою любовь. И у меня появились друзья, я стал душой компании, а песни мои распевали и в будни, и в праздники… Но ты не заметила меня.
Тогда я стал печален. У меня опустились плечи; с лица исчезла улыбка; песни мои стали грустными, и в душе моей вечно моросил серый дождь. Друзья жалели и поддерживали меня; те же, кто только на словах были друзьями, от меня отвернулись. Я познал истину и обрел мудрость. От тоски я заболел и едва не умер. Но ты вновь не заметила меня.
Тогда я возненавидел тебя и весь мир. Я стал высокомерен и жесток. От меня отвернулись все, кто меня любил. Во всем мире я остался один. И песни мои сгорели в огне ненависти дотла. Многих людей я обманул и ограбил — и стал одинок и богат.
Но тогда… ты заметила меня. И полюбила. Но мне уже не нужна была твоя любовь, ибо я выжег себя изнутри. Я посмеялся над твоим чувством…
Коста все-таки уснул под утро. Дыхание его стало совсем тихим. Обычно человек, которого мучает удушье, через некоторое время приноравливается дышать так, чтобы использовалась лишь малая часть легких: это уменьшает страдания и позволяет отвлечься от борьбы за каждый вдох. При ходьбе такой режим плох, а для сна — в самый раз.
Нужно было идти. Джуэл поступил странно; по крайней мере никто не ожидал, что их суровый командир так поступит. Не став будить Косту, он заткнул его меч за пояс рядом со своим, а самого мальчишку осторожно поднял на руки. Оллардиан младший оказался на удивление легок и почти не отягощал взрослого воина. Хотя, проснись он, ни за что не разрешил бы себя нести. Тощий рюкзак Косты, из которого тот давно выбросил все лишнее, чтобы облегчить себе путь, взял Бала.
Отряд повел Джуэл; все сразу заметили, что сегодня забирают восточнее. Хак справедливо решил, что если дети тьмы идут следом, то после того, как отряд шел строго на север, резко свернуть на восток — значит, дать тварям шанс срезать путь и сократить дистанцию. Потому и только потому северо-восток оказался предпочтительнее.
О смене планов всем сообщил Джармин. Малыш объяснил все на удивление доходчиво; никто раньше не замечал за ним таких долгих и связных повествований. Пай, в начале пути так ратовавший за трансволо, остался угрюм и задумчив… Миродержцы — единственные, кто способен входить в трансволо безмолвно и мгновенно. Начинающему магу требуется два-три часа. Опытному — до получаса. Паю, за счет его таланта, — полтора, в лучшем случае… Срок этот казался неимоверным. За полтора часа, которые при большой удаче Приор потратит на заклинание, их трижды успеют съесть дикие твари или десять раз порубить на куски мирные служители порядка.
…Коста проснулся только через четыре часа и здорово перепугался, обнаружив себя в незнакомом месте: его положили на траву в тени раскидистого драконника, и он не сразу нашел взглядом товарищей.
Отряд в это время пополнял запасы воды в близлежащем ручье. В воздухе просвистело несколько стрел: Ирин охотился на пухляка. Пушистый зверек, пробитый стрелой через оба бока, упал прямо на колени проснувшемуся Косте. Ирин, как ни в чем не бывало, подошел, подобрал тушку и вырезал из нее стрелу; зверька же отдал подоспевшему Бале.
— Зачем?.. — недоуменно произнес не до конца проснувшийся Коста.
— Это я его попросил, — пояснил Бала. — Нет лучшего средства для лечения кашля и восстановления сил. А нам нужно и то, и другое. Поверь, я не стал бы губить зверя, если бы ситуация того не требовала… — он повел рукой в сторону амбасиатов, отдыхающих у берега ручья.
Коста нахмурился: что-то непохоже это на Джуэла — так распускать отряд в самый ответственный момент. Причина пока не была ясна, но, что не к добру это все — и так понятно.
Обнаружив, что меча при нем нет, Коста направился к Джуэлу. Файзул сидел у самой воды и запивал ею порошок равнодушия. Судя по его лицу, порошок был чудовищно горек. Меч Хак вернул даже без напоминаний.
— Долго я спал? — спросил Коста.
— Часа четыре… — пожал плечами Джуэл. — А тебе лучше, я смотрю… Выходит, мы все-таки оторвались от них.
Младший Оллардиан тяжело перевел дух. Хрипело в груди и вправду меньше; теперь можно было говорить, на задыхаясь. Но на душе легче не стало.
— Подойдите сюда все, — усталым голосом произнес он.
Нехотя, но все отдыхающие амбасиаты собрались вокруг Косты. Все лица хранили такое же выражение, как лицо Джуэла. Сосредоточенное напряжение исчезло. Бала, тот и вовсе улыбался каким-то своим мыслям.
— Должно быть, порошок творит с вами что-то странное, — серьезно начал Коста. — Вы рано утратили чувство опасности. Чтобы оживить его, я расскажу вам кое-что…
Вы уже знаете, что мою мать изгнали из Марнадраккара. Но я никогда не говорил, почему. Так вот… Дело в том, что когда магия перерождается и появляется амбасса, она усиливает все: и талант, и эмоции. И если дети тьмы видят обычных людей, источающих эмоции, как звезды во тьме, то амбасиат, который не давит эмоций какой-нибудь дрянью, сияет в их представлении, как солнце… Солнце… самая яркая звезда из всех. Одним словом, амбасиат опасен для людей Марнадраккара, так как всегда и везде привлекает внимание темных. Марнс изгоняют носителей амбассы, как только она у них появляется.