Чтение онлайн

– Глянь, Алексей, – протянул мне отец свой телефон.

Видео называлось просто и незатейливо: «Великий князь Алексей Александрович против рода Нипаев».

Так… Ролик начинался с теряющих управление и бьющихся «Волг» с гербами Романовых, вот идёт первая земляная волна в машины кортежа, сосредоточенное лицо Марии и общий план улицы с дворцовыми. Дальше кадр сменяется на двери «Русской избы» с красивым, замедленным при монтаже моим «вылетом» из окна в сверкающих от света фонарей осколках стекла. Вот я ускоряюсь, походя «отбрасываю» в сторону мешающий автомобиль, отчего тот просто взлетает в воздух, размазываюсь от скорости, пересекаю дорогу и, проламывая ограду, исчезаю в парке. Дальше я себя смотреть буквально заставлял, ведь незнание – лучшая защита…

Надо было отдать должное спецам канцелярии, а в том, что это были они, я даже не сомневался, но вот это «замазывание» квадратиками последствий моего буйства производило гораздо более жуткое впечатление, чем исходное видео. По крайней мере, моя фантазия дорисовывала совсем уж жуткие последствия. Да и это оглядывание по сторонам с довольной ухмылкой и кивком выставляло меня не в лучшем свете! А огонь? С последующим глупым прикосновением к одному из воздушных смерчей?

Свои чувства от просмотренного ролика я мысленно выразил одной фразой: «Твою же бога душу мать!!!» А потом мне захотелось воспользоваться ещё чем-нибудь из богатого культурного наследия Прохора!

– Лихо! – довольно заметил отец. – В лучших традициях рода Романовых. Но вот с этим торжественным сожжением ты переборщил, сынок. Нам бы их свеженькие трупы очень пригодились. Теперь по костям придётся опознавать, если они остались, и Афганистану предъявлять.

За нашими столами установилась тишина, все замерли, а отец аккуратно пихнул меня ногой.

– Каюсь, переборщил… – как можно равнодушнее ответил я. – Сестёр защищал, ни о чём другом больше не думал. А так, собакам собачья смерть.

Тишина стала звенящей…

– Так-то оно так, но в следующий раз думай, Алексей, – проворчал цесаревич. – Эмоции тоже иногда полезно отключать.

– Постараюсь, пап… – вздохнул я, чувствуя спиной взгляды остального малого света.

Отец пробыл с нами ещё примерно полчаса, пока не засобирался вместе с Машей и Варей домой в Кремль. Разговор у нас за столом всё это время не ладился – все находились под впечатлением от видеозаписи и наших с цесаревичем последующих к ней «жутких» комментариев. Уже на улице, когда я пошёл провожать своих родичей, Маша с Варей меня по очереди обняли, поцеловали, ещё раз поблагодарили «за спасение» и сели в машину, а отец отвёл меня в сторонку:

– Лёшка, во-первых, ты молодец! – хлопнул он меня по плечу. – Во-вторых, спасибо за Машку с Варькой. Они хоть и могут за себя постоять, но, сам понимаешь, всякое могло случиться, а ты вмешался очень вовремя. В-третьих, мне государь сказал, что ты афганского колдуна за Ивана принял. Этим твоя излишняя жестокость была вызвана?

– Да. Я как колдуна почувствовал, подумал, что это точно Иван. Ну и нырнул в темп очень глубоко, настроив себя на применение только грубой физической силы. Сам понимаешь, мне в ментализме с Иваном не тягаться, а огонь я освоил пока недостаточно, боялся мимо дать… Отец, я же ничего не помню! Вообще ничего! Очухался уже посреди пепелища, когда Машка воздухом ударила… Это вообще нормально? – я смотрел на него с надеждой.

– Не знаю, – медленно сказал он. – По крайней мере, мне так глубоко в темп никогда заныривать не удавалось. Ты скорость свою на записи оценил?

– Нет, – помотал я головой.

– Ты же там чуть ли не размазался по экрану. Это явно быстрее, чем могу даже я, – он усмехнулся. – Как ты умудрился только пиджак с рубашкой порвать, а не мышцы с сухожилиями? И ещё, Лёшка, к твоему сведению. Там канцелярские с Лебедевым на подходе были, совсем немного не успели. Так вот, ты, когда с Никпаями разобрался, видимо, нашего Лебедева почуял. – Я напрягся. – Ну и погасил его по полной программе, еле откачали старика.

– И что с Владиславом Михайловичем?

– В Кремлёвскую больницу на скорой увезли, вроде отошёл. Не переживай, с ним всё будет в порядке, – успокоил меня отец. – Давай поступим так. Ты спокойно здесь свою повинность в качестве хозяина отбываешь, а потом едешь домой. А я Машку с Варькой до Кремля доброшу, там с ними немного побуду, прослежу, чтобы они окончательно в себя пришли, и приеду к тебе в особняк. Там всё спокойно и обсудим. Договорились?

– Договорились.

Ну, хоть отцу всё рассказал, сразу полегчало.

Буквально сразу же после моего возвращения в ресторан засобирался и свет, даже и не думавший покидать «Избу» раньше следующего императора. Прощались со мной молодые люди и девушки не то чтобы со страхом, но опасение явно присутствовало. Смешанное с плохо скрываемым восхищением. Особенно явно это читалось на лицах девушек. Последней ресторан покидала наша компания, причём испытываемое нами не сильно отличалось от эмоций остального света. Естественно, я был удостоен долгих «дружеских» поцелуев в щёку со стороны девушек, а Андрей Долгорукий с Виктором Голицыным подошли последними.

– Лёха, – потряс мою руку Андрей, – спасибо, что Машку защитил… И Варьку.

– Не хотел бы я оказаться там на твоём месте, – кивнул Виктор. – Но поступил бы так же! Увидимся.

Когда мы с Сашкой Петровым вышли из ресторана, я оглядел улицу. Места повреждения на дороге были уже перекрыты бетонными блоками с красными предупреждающими фонарями, разбитые машины убраны, а мои дворцовые выстроились в цепь.

– Владимир Иванович, к чему всё это? – устало спросил я у начальника охраны, стоящего у ведущей «Волги».

Напряжение последних часов всё-таки сказывалось, да и тело продолжало тянуть.

– Приказ Александра Николаевича, – улыбнулся ротмистр. – Сказано охранять вас от ещё каких-нибудь великих подвигов.

– Ясно, – махнул я рукой. – До Пожарских подбросите?

– Присаживайтесь, Алексей Александрович. Александр Владимирович, – он кивнул Петрову. – Не извольте беспокоиться. Вмиг домчим.

Уже в машине спросил друга:

– Ты как?

– Лёшка, ты, конечно, сегодня дал! – Однако никакого восторга в голосе Петрова я не услышал. – Это вот так всё обыденно происходит? – посмотрел он на меня.

– Саша, сформулируй, пожалуйста, свой вопрос более понятно, – попросил я.

– Ты, не задумываясь, убил троих человек, а потом их сжёг… Понятно, что самооборона, но что ты чувствуешь сейчас?

– Усталость, Саша, просто усталость. Я пока до этих троих добрался, кучу нервов потратил. – Парень продолжал смотреть на меня, не удовлетворившись ответом. – Хорошо, Саша, я ничего не чувствую. Ни раскаянья, ни жалости, ни сожаления. Они враги, Саша. И если не я их, то они меня. Всё просто, так меня Прохор учил, и теперь я в этом с ним полностью согласен. Не я первый начал, если тебе угодно. И давай не будем тут на ровном месте глубокие философские мысли разводить, типа тварь я дрожащая или право имею. Схожу в церковь, свечки поставлю самые дорогие за упокой души рабов божьих Никпаев. А все эти рассуждения оставь псевдоинтеллектуалам и салонным бездельникам из света.