Чтение онлайн

– Ладно, задерживать тебя долго не буду, обращу только внимание только на то, что военная разведка совместно с корпусом вышла наконец на наследников Никпаев. Ты уж проследи за господами офицерами, чтобы они нигде не напортачили. Особенно обрати внимание на финансовую сторону вопроса, чтоб ни одна копейка мимо казны не прошла. А то любят у нас в военной разведке разные неучтенные заначки на оперативные нужды в иностранных банках устраивать.

– Их можно понять, государь… – начал было Пафнутьев, но осекся под тяжелым взглядом императора. – Сделаю, государь.

– И ещё, Виталий. Постарайся найти общий язык с Кузьминым. Считай это приказом. И не вздумай ему какие-нибудь провокации устраивать, иначе…

– Да, государь.

– И помоги Александру нашего Ивана до конца проверить. И обрати особое внимание на финансовую составляющую вопроса. Свободен.

Приехавшая позже нас с Прохором Виктория ничего про сегодняшний день на полигоне в Ясенево спрашивать не стала. Как я подозревал, допрос с пристрастием меня ждал по обыкновению вечером. А перед самым ужином в особняк заявился Сашка Петров в сопровождении двух незнакомых мне дворцовых, несших сложенный деревянный мольберт моего друга и прямоугольный бумажный сверток, очень напоминавший своими очертаниями картину. Вернувшийся вскоре из своих покоев Александр пояснил нам с Прохором:

– Всё, осталось только немножко доделать портрет государя, и он будет готов.

– Мы так и поняли, – кивнул Прохор. – А будет ли позволено нам с Лешкой хоть одним глазком глянуть на произведение изобразительного искусства?

– Рано, – решительно заявил Петров. – Вот закончу, тогда и глянете. Все равно вы у меня единственные доверенные критики. Ну, Михаила Николаевича Пожарского еще надо будет перед премьерой позвать, как и Вику с Лесей.

– Организацию предпоказа беру на себя, – улыбнулся воспитатель. – И очень надеюсь на фурор. Будет фурор, Сашка? Леська с Викой в экзальтации в обморок попадают?

– Очень бы хотелось надеяться… – вздохнул Петров. – Моя карьера от этого портрета зависит…

– Саш, не переживай! – решил я поддержать друга. – Мы все в тебя верим!

А после ужина позвонил отец:

– Привет, Алексей! Как день прошел? – начал он издалека.

– Нормально.

– Это хорошо. Мне Прохор уже доложил во всех подробностях о правиле Волкодавов, да и Орлов отзвонился. Как ты себя чувствуешь?

– Устал.

– Понял. А зачем ты Марии так подробно все вчерашнее расписал? Еле их с Варварой отговорил от того, чтобы твои сестры к деду за выяснением отношений не побежали. Ты о сестрах-то подумал?

Я довольно улыбнулся – Мария меня не подвела!

– Подумал.

– Общаться, значит, не хочешь… – протянул он. – Ладно, чего звоню. Завтра перед началом занятий жду тебя у ректора, сначала будем извиняться перед ним, а потом и перед остальными студентами. Надень костюм, а не то, в чём ты обычно на учебу ходишь. Договорились?

– Договорились.

По вопросу внешнего вида возражать отцу я не собирался – накосячил сам, когда перевозбудился. Да и перед преподавателями и студентами извиняться я собирался искренне, они, а особенно мои друзья, находившиеся ко мне ближе всех, были ни в чем не виноваты. А судя по тому, что мне сказала Мария, дел я натворил.

Алексии позвонил сам и убедился, что у Пафнутьевых все нормально. Девушка планировала пробыть с матерью до завтрашнего обеда, а потом собиралась в аэропорт – гастроли продолжались, хоть и подходили к концу. В Москву Алексия планировала прилететь только на следующей неделе и обещала скучать. Пожелав друг другу спокойной ночи, положили трубки.

Уже в одиннадцатом часу вечера уселся за буквари – как бы преподы не начали меня после вчерашнего спрашивать с особым пристрастием. Вика же принялась нарезать вокруг меня круги, демонстрируя свое нетерпение. То она копалась в телефоне, устроившись в кресле напротив в одной коротенькой ночнушке, то садилась перед зеркалом и по третьему разу начинала протирать лицо ватным диском и расчесывать волосы. Но я был стоек и на провокации не поддавался до тех самых пор, пока не закончил с подготовкой к завтрашним занятиям. А потом был душ, под которым я попытался смыть всю усталость, накопившуюся за день.

Как я и предполагал, Вика перед сном мне устроила очередной допрос:

– Романов, чего я о тебе ещё не знаю? – вцепилась она мне коготками в грудь. – Быстро говори!

– Ты обо мне ничего не знаешь, госпожа штаб-ротмистр, – улыбался я. – И я тебе ничего не скажу.

– Ну, Лёшка… Как ты это делаешь? – коготки впились чуть сильнее.

– Делаю, и всё. А как, и сам не знаю.

– А насколько я помолодею?

– Не знаю. Но ты у меня будешь самой красивой и молодо выглядящей госпожой штаб-ротмистром в корпусе. А остальные сотрудники будут гадать, с кем же из генералов ты спишь, если в таком юном возрасте дослужилась до таких высот.

– Брось, Романов! Все и так знают, с кем конкретно я сплю. И еще… Ты на полигоне сказал, что после этой процедуры вырастает сексуальное желание. Так вот, Романов, я требую, чтобы ты во время периода реабилитации был в моем полном распоряжении!

Честно говоря, как там правило влияет на женский организм, я мог только предполагать, но лучше было все-таки перестраховаться.

– Викуся! – взмолился я. – Имей совесть! Я и так на износ учусь и служу! Может, ты обойдешься… подручными средствами?

– Хuй тебе, Романов, а не подручные средства! – возмущению Вики не было предела. – Соблазнил бедную меня, приручил, будь добр нести хотя бы какую-нибудь ответственность!

– Господи, за что?..

В среду утром в университет я ехал в непонятном настроении: с одной стороны, я испытывал неловкость перед друзьями, преподавателями, работниками столовой и остальными студентами за свою несдержанность, а с другой – был раздосадован тем, что эти дедовские эксперименты мне доставляют столько неудобств. На стоянке никого ждать не стал, тем более приехал рано и сразу же пошёл к учебному корпусу. Студентов еще было мало, мне никто не кланялся и не пялился дикими глазами, и я сумел хоть как-то успокоиться во время этой импровизированной прогулки.

Кабинет ректора находился на втором этаже, туда я и направился. А судя по встреченным и кивающими мне мужчинам в строгих деловых костюмах, прохаживающимся по первому этажу, стоящим на лестнице и в коридоре второго этажа, отец уже был здесь. Значит, кортеж папаши подъехал с другой стороны универа.

При моем появлении в приемной женщина-секретарь, несмотря на все принятые в университете традиции, вскочила со своего рабочего места, поклонилась мне и распахнула дверь в кабинет ректора.

– Доброе утро, Виталий Федорович! Добрый день, отец! – поприветствовал я их. – Студент Романов для дачи извинений прибыл. – И кивнул.

– Проходите, присаживайтесь, Алексей Александрович. – Орлов указал мне на стул рядом с отцовским. Когда я устроился, он продолжил: – Алексей Александрович, мне вчера звонил гсударь и в двух словах описал всю сложность сложившейся ситуации, особо при этом отметив, что вы как бы и ни при чём. Александр Николаевич же, – Орлов покосился на отца, – тоже подтвердил, что ваша несдержанность явилась следствием некоего… досадного недоразумения. – Он немного замялся. – Но, Алексей Александрович, дело в том, что для всех будет лучше, в том числе и для вас, если перед студентами и преподавателями извинитесь все же лично вы… Так будет правильно…