Каменные цветы
Шрифт:
– Светлана, здравствуйте! Как удачно, что я вас нашел!
Она повернулась к нему, все так же кошачьи медленно. Он выдал ей свою лучшую улыбку. Обычно этого было достаточно, чтобы расположить к себе любого собеседника, однако она продолжала наблюдать за ним с неприязнью.
Да и понятно, почему. Он стал для нее символом кражи и унижения. Тут уже не важно, хотел он этого или нет, она о таком размышлять не будет. Согласился, сфотографировался рядом с ее работами – достаточно.
Тем не менее, она не ушла и отмалчиваться не стала.
– А вы меня искали? Зачем?
– Поговорить хотел. Мне очень жаль, что с этим конкурсом все получилось… вот так. Это меня не оправдывает, но я голосовал против такого решения.
– Нет. Не оправдывает.
– Но я готов сделать все, чтобы это исправить. Я бы очень хотел, чтобы вы вернулись в «Вирелли».
– Вот как? Похоже, не вы один. Некоторые даже не скрывают, что отказывают мне в работе из-за «Вирелли». Видимо, предполагается, что после сотни отказов я приползу обратно на брюхе.
– Ирине хотелось бы этого, – кивнул Юрий. Егорова была слишком умна, чтобы врать ей о чем-то столь очевидном. – Но я против такого варварского подхода, поэтому и решил отыскать вас сам. Я сделаю все, чтобы вас наняли обратно без какого-либо скандала и разбирательства, да еще и выплатили компенсацию.
– Вы прекрасно знаете, что я хочу не только этого.
– Светлана, вы… Простите, можно на ты? Все-таки мы примерно одного возраста и уже много лет работаем вместе.
– Мы больше не работаем вместе, – напомнила Егорова. – Но – пожалуйста.
– Так вот, Света, я бы хотел кое-что сказать тебе честно… Ситуация сложилась некрасивая. Ирина не права, но у нее пока слишком много власти, чтобы я мог это исправить.
– Ты мог бы не соглашаться. Если бы не согласился ты, они вынуждены были бы принять нас обоих.
И зачем только Бог создал умных женщин? Делать было больше нечего…
Юрий решил, что флиртовать с ней, чтобы заманить обратно, нет смысла, с этой нужно говорить на равных.
– Это было невыгодно как раз мне. Давай честно: все думают сначала о своих интересах, потом об интересах близких, а ты мне даже не близкая.
– Потому и иди нафиг.
– Но есть и хорошая новость: Ирина там не навечно. О том, что ее уберут, говорят уже теперь. Я тебя прошу: сейчас смирись, вернись обратно тихо.
– Вроде как дать ей победить?
– Не совсем. Победой для нее будет только твое публичное признание того, что она была права. Но поскольку ты этого не признаешь, между вами будет ничья – не так уж плохо.
– Да, только за ней по-прежнему останется право ставить мне палки в колеса при любом удобном случае, – заметила Светлана.
– Это факт, поэтому ты и не разгоняйся, чтобы первая же палка тебе колеса не снесла. Пару лет поработай тихо, спокойно, не поднимая головы. Ну а потом она свалит, я займу ее место – и сочтемся. Что скажешь? И прежде, чем снова послать меня нафиг, припомни, как прошли твои последние недели. У тебя выбор невелик: или к нам, или пиво к столикам подносить. Что будет менее унизительно? И не застрянешь ли ты навсегда в болоте, потеряв хватку и профессиональные навыки?
Он хотел упомянуть и о том, что, работая в какой-нибудь пивнушке, она и сама рано или поздно вернется к старым привычкам, а для нее это будет конец. Он прекрасно знал о ее прошлом… да все в «Вирелли» знали. Но Юрий решил не давить слишком сильно, пока еще у него был шанс сохранить хоть какую-то симпатию с ее стороны.
Ей хотелось отказать ему, это чувствовалось. Светлана знала, что ему на самом деле не жаль ее, и, если бы ему пришлось снова делать выбор, он бы ничего не изменил. Да и его рассуждения о судьбе Ирины она воспринимала вполне здраво: никто не мог сказать, сколько эта женщина еще продержится на своем месте и кого выберут после ее ухода. Речь точно шла не о двух годах ожидания и даже не о трех…
Обстоятельства были против Светланы, так ведь и она оказалась загнана в угол. У нее оставался только один шанс заниматься любимым делом и не потерять себя окончательно…
По крайней мере, Юрий думал, что один. Пока его собеседница размышляла, в кармане ее джинсов запиликал телефон. Светлана ловко выудила его, посмотрела на экран, нахмурилась, однако отказываться от вызова не стала – как не стала и извиняться перед Юрием за то, что так бесцеремонно прервала их беседу.
– Слушаю… Нет, еще ничего не нашла, в поиске… Зачем, мне больше делать, по-вашему, нечего? А, уже даже так… Да, могу, конечно, могу! Договорились, завтра в одиннадцать буду.
Этот недолгий разговор Юрию не понравился. Он вроде как не знал, кто ей звонит и зачем, мог предположить, что Егорова просто разыгрывает его, чтобы набить себе цену. Вот только радость, светившаяся на ее лице, казалась такой неподдельной, что держаться за версию об обмане никак не получалось.
– Знаешь, я все-таки пошлю тебя нафиг, – усмехнулась Светлана, убирая телефон. – Когда еще такой случай подвернется? А работа мне больше не нужна, с завтрашнего дня я начинаю работать на «Русскую легенду».
Раньше Лане казалось, что таких совпадений просто не бывает. Она не ждала этого звонка – а он застал ее в идеальный момент!
Она ведь собиралась согласиться на предложение Охримовского. Еще секунда, две – и согласилась бы. Потому что она и правда оказалась в ловушке, а он предлагал не худший вариант. Унизительный, но не такой болезненный, как отказ от любимого дела. Ирина не оставила ей выбора, она показала, что нельзя просто так взять и порвать с одним из крупнейших ювелирных домов в стране.
Одним из, но не единственным. Когда Лане казалось, что у нее земля уходит из-под ног и придется пойти на сделку с дьяволом, ей позвонил тот самый человек, который мог ей помочь. Не лично позвонил, конечно, через свою секретаршу связался, но какая разница? У Ланы все равно появилась возможность послать Охримовского подальше. Да он и не стал настаивать, он прекрасно понимал, что над «Русской легендой» его боссы точно не властны, главному конкуренту плевать на их интересы.
Так что домой Лана летела, как на крыльях, а уже дома призадумалась. Ликование сменилось тревогой, воспоминаниями о том, что она не так давно позволила себе поверить в светлое будущее – и обманулась. Ей звонила какая-то женщина с незнакомого номера, вот и все, что сейчас было реально. Что, если это была вовсе не секретарь Лаврентьева? Что, если это Ирина опять гадость устроила? Узнала, что Охримовский хочет ее вернуть, и подстроила все так, чтобы Лана поссорилась с ним.
С чего бы вдруг Лаврентьеву менять свое решение? В первые дни Лана еще ждала его звонка, надеясь, что его впечатлят оставленные эскизы. А может, он узнает, что она проходит собеседование в разных фирмах, поймет, что это никакой не промышленный шпионаж, и позвонит? Но время шло, звонка не было, и она смирилась.
И вот – пожалуйста! Две недели спустя. Лана не находила ни одной причины, которая заставила бы его передумать, и это лишь усиливало ее беспокойство. Так что следующие часы она провела как на иголках и с утра готовилась к возможному позору. Впрочем, даже со всей подготовкой, она не была уверена, что на сей раз у нее хватит сил удержаться на краю. Она ведь уже знала, сколько стоит вино в ближайшем магазине…