Чтение онлайн

— Что, Пилос?

Никакого ответа.

Минас удивленно подошел к нему:

— Слушай, с тобой что-нибудь случилось? В лице ни кровинки.

— С-случилось?.. Что случилось?

— Послушай, может, волки здесь прошли?

— В-волки з-здесь пробежали...

«Видать, здорово напугался».

Трах!

Пилос схватился за щеку и с ужасом посмотрел на Минаса. Минас был здоровый, сильный. Пилос — маленький, щуплый.

— Выпей немного воды, — пастух подал ему кувшин.

— Не хочется.

Минас насильно приложил кувшин к его губам:

— Пей.

Он выпил.

— Еще.

— Хватит.

— Хоть тресни, а должен выпить.

Пилос выпил еще.

— Ох, спасибо, Минас, насилу очухался.

— Ну, вот и все, испуг прошел, — воодушевился Минас. — Не бойся: волки в одиночку к стаду не подходят.

Он погрузил кувшин в родник, набрал воды и пошел.

Немного погодя его голос послышался уже с другой стороны горы:

— Э-ге-ге!..

Гора заслонила солнце.

Петухи вошли в курятник и притихли. Куры уселись на насест. Стадо Абаны еще не вернулось.

Пастух молодняка еще до захода солнца пригнал телят, чтобы до возвращения стада их привязали и они не встретились с коровами. Телята уже давно на привязи, призывали матерей.

Стада все не было.

Пастух Минас принес известие: «В горах появились волки. Пилос испугался, ой как испугался! Влепил я ему разок, дал выпить кувшин воды — он пришел в себя».

«С Пилосом что-то случилось!»

Весть дошла до Назлу. Она выбежала на улицу, заголосила, хотела идти в горы — мужчины не пустили.

«Кто знает, что там стряслось. Женщина ведь, еще пойдет, увидит...»

Несколько человек взяли дубинки и поднялись на гору Гогр. Навстречу им стадо. Коровы целы. Пилоса нет.

— Пилос!..

— Эй, Пилос!..

— Эгей, Пилос!..

Двое мужчин вместе со стадом спустились в деревню. Все узнали, что Пилос исчез. Кто был свободен, поспешил в горы: «Пойду посмотрю, что там стряслось». Кто был занят, закончил работу и тоже отправился туда: «Пойду узнаю, нет ли вестей о Пилосе».

Две женщины подхватили Назлу под руки. Она рыдала.

— Пропади они пропадом, ваши коровы!.. Извели моего Пилоса...

С плачем и причитаниями женщины шли за мужчинами в горы. Мелькнула какая-то тень. Догадались, что это человек. Подошли поближе. Тенью оказался Пилос.

Он еще издали услышал голос Назлу и хотел крикнуть:

— Назлу, я иду!.. Иду!

Но, увидев, что с ней еще кто-то есть, притаился. Потом не выдержал:

— Назлу, я иду!.. Иду!..

— Ой, Пилос-джан, вырвался из когтей волка, бедный мой!

Назлу хотела сказать «любимый», но постеснялась и сказала «бедный». Пилос не хромал, и по нему не видно было, чтобы он был ранен. Завернув бадью в тряпку, он привязал ее к палке и перевесил через плечо. Окруженному женщинами Пилосу показалось, что на него напали разбойники. Он снял с плеча узелок и взял его под мышку.

— Ну, рассказывай, что случилось?

Занятый своей бадьей, Пилос и не заметил, что коровы в свой обычный час вернулись в деревню и он остался в горах один. Теперь надо было что-то сочинить.

— Проклятые волки напали, чуть не перегрызли все стадо. Я взял дубинку, погнался за ними... э-э-э... завели меня в ущелье... я вернулся... э-э-э... а стада нет.

Все поняли, что Пилос говорит неправду, но простили ему. Со слов Минаса они знали, что Пилос напуган, и не хотели огорчать его. Поблагодарили бога, что в стаде не было потерь, и вернулись домой. Более опытные предположили, что Пилос наелся диких ягод, у него заболел живот, вот он и остался в горах, а сказать стесняется. Некоторые в недоумении пожимали плечами: «Так мы и не добились толку от Пилоса».

Войдя в дом, Пилос положил узелок на пол и сел на него. У Назлу была привычка доставать из узелка ягоды, зелень, грибы. Но в этот раз ей и в голову не пришло спросить: «Пилос-джан, что ты принес?» Сел на узелок, — значит, ничего в нем нет.

Пришли любопытные соседи. Пилос отвечал на вопросы, не вставая с узелка. Поужинал, сидя на нем.

Наступила ночь. Назлу постелила постели. На одну уложила мальчика.

— Пилос-джан, давай и мы ляжем.

Пилос знал, что Назлу засыпает поздно. Она еще развернет узелок и достанет сумку, чтобы положить туда хлеба на завтра. Он не двинулся с места.

— Пилос!

— Мне не хочется спать, Назлу, ты ложись.

— Как это? Ведь утром тебе снова в горы идти. Вставай.

Подошла и своими пальчиками расстегнула рубашку Пилоса. Она была такая нежная, такая добрая, что у Пилоса появилось желание сказать: «Знаешь, Назлу, я нашел бадью». Но он подумал, что ребенок еще не спит, и ничего не сказал. «Пойдет на улице разболтает».

— Ладно, Назлу-джан, только выйду сейчас и вернусь.

Улучил момент, взял узелок и вышел.

Темная ночь, беспокойные звезды. Они, наверное, о чем-то кричат, но их голоса не доходят до нас. Пилос поднялся на крышу. Там был маленький стог сена. Он сам скосил, траву притащил на спине и сложил сюда, чтобы потом купить корову. Разворошив край стога, он спрятал туда бадью. Потом встал во весь рост и посмотрел на Абану. На ферме еще были люди. Взял тряпки и спустился в дом. Назлу решила, что Пилос их вытряхивал.

— Ну, иди ложись.

Он лег.

Абана...

Дома, далеко отстоящие друг от друга; за ними гора, а там — цветение, благоухание.

Темно. А в темноте песня: «Взяла кувшин, ушла в горы...»

Песня вливается в дом, в сердца. Мелодия сверлит душу и завораживает. А в песне — солнце, яркое, горячее. Мелодия исходит из камышовой дудки.

Есть у меня любовь — цветущая девушка.

Есть ревность. Милая пошла к роднику и задержалась.

Дома маленькие, окна открыты, двери шатки, молодые безумны.

Пилос и Назлу лежат в постели.

Пилос повернулся, чтобы избавиться от тяжести и скуки, а в мыслях снова поднялся на крышу, сел возле стога — золото звенело в бадье, а он слушал.

Назлу вздохнула: «Чего не бывает с мужчиной от страха».

Абана. Дикая... Дикая...

Как только ложатся спать, тушат лампу, чтобы сэкономить керосин. Воздух чист, забот мало. Спят здесь крепко.

Волки рыщут вокруг фермы. Собаки скулят и хором подвывают. Лисы, вынюхивая кур, кружат вокруг домов. Собаки лают бойко, с надрывом. Сторож покрикивает: