Чтение онлайн

Время действия коротко: всего один день в жизни шахтеров. Но для героя, еще совсем недавно окончившего горный техникум, этот день необычный. Он временно замещает мастера на участке, У него задание: выдать тридцать вагонов руды. Аникину же хочется — 40 вагонов. Вот этот трудовой энтузиазм рабочего человека и определяет пафос повести Шушарина.

Автор пишет о том, что хорошо знает. Личность автора и рассказчика органично сливается, и это придает повести «исповедальный» характер.

А. Шушарин правдиво рассказывает о трудностях шахтерского быта, но мысль сосредоточена на главном: показать, как естественна для советского человека, нашего современника, сама атмосфера трудового подвига. Аникин, рискуя здоровьем, предотвращает аварию, своими поступками, делом, мастерством учит, как надо работать.

Вначале Аникин воспринимается как очередной вариант «работяги», ведь герой сам постоянно твердит о себе, что он «вкалывает». На самом деле, это своеобразное позерство, боязнь высоких слов. Главное — мотивы труда, а они у Аникина — самые благородные. Ему хочется познать все горняцкие профессии, чтобы стать настоящим специалистом, на работе он все делает с таким азартом, что заражает своей энергией и жизнелюбием других. Аникин чувствует красоту труда, хотя признается в этом только самому себе:

Автор стремится к лаконизму: ему удаются диалоги, раскрывающие характер в действии, и портретные характеристики.

Еще одна особенность свойственна всем рассказам сборника «Река непутевая»: мотив трудовых традиций рабочего класса, преемственности поколений. В «Реке непутевой» это сопоставление Сени Сироты и Фрола Сучкова. В повести «Свой брат, рабочий» — та поэтическая атмосфера, которая создается вокруг легендарной Пелагеи Игнатьевны, всю жизнь проработавшей штейгером. Начальник рудника ведет к ней горного техника Аникина представиться, — такое стало обычным среди шахтеров.

Следует, однако, отметить небрежность автора к языку.

Аникин на досуге любит делать вырезки из газет, вылавливать несуразицу, речевые штампы. Автор наделил своего героя зоркостью к слову. Но самому А. Шушарину порою изменяет чувство меры, и тогда плещут через край разухабистые словечки, наподобие: «вкалывать», «претесь», «притрешься», «привет тете», «бзики». В отдельных местах дело доходит до языкового натурализма…

Как видим, челябинские прозаики не стоят в стороне от решения проблем современности.

Вместе с тем надо отметить, что за последние годы не появилось еще таких произведений, которые бы стали заметным явлением в советской литературе.

Хочется пожелать нашим писателям проявлять большую активность в разработке главной своей уральской темы (в сравнении, скажем, с тематикой исторической). Упрек этот справедлив потому, что большинство из упомянутых здесь авторов не понаслышке знают производство, имеют возможность следить за глубинными процессами, происходящими сегодня в жизни рабочего класса.

В отражении героики трудовых будней современного производства, в открытии оригинальных конфликтных ситуаций — залог новых творческих достижений.

Антагонизм классов, классовая борьба российского пролетариата… Она полна именами героев — людей с сильными характерами и возвышенными, светлыми мечтами; людей, отдавших все свои силы, знания, энергию, нередко жизнь великому делу освобождения трудового народа от капиталистического рабства. Для этих замечательных людей Время — не враг, хоронящий их беззаветные подвиги, труд и славу. Наоборот, Время им — друг и товарищ, возвышающий значение их революционной деятельности. Именно к таким гвардейцам Революции относится широко известный на Урале Самуил Цвиллинг.

Население нашего обширного края хорошо знает его как первого большевистского председателя Челябинского Совета рабочих и солдатских депутатов, комиссара Советского правительства в Оренбурге. Но мало кто знает, что С. М. Цвиллинг был и незаурядным журналистом.

Профессиональной журналистикой Цвиллинг занялся в Екатеринбурге, куда он приехал в 1915 году из Тобольска, где отбывал ссылку после пятилетнего заключения в сибирских тюрьмах. Здесь он стал сотрудничать в ежедневной «политической, литературной и торгово-промышленной» газете — «Уральская жизнь», довольно популярной и за пределами Екатеринбургского уезда. В газете он выступал с небольшими заметками на различные городские темы, проявляя в них свои симпатии к народным нуждам. Это вскоре было замечено кадетами, чьи интересы выражала «Уральская жизнь». И Цвиллинг покинул не только газету, но и Екатеринбург. По совету товарищей в середине 1915 года Самуил Моисеевич с женой и сыном переехал в город Троицк Оренбургской губернии для работы в местной газете.

Троицкая уездная газета «Степь» выпускалась в 1908—1917 годах на четырех полосах малого формата, три раза в неделю, небольшим тиражом.

В этой газете Цвиллинг официально занимал должность секретаря редакции, а фактически в течение года был ее редактором. Здесь ярко проявились его способности публициста.

Газета «Степь» выходила как общественно-литературное и экономическое издание, была боевым рупором революционной демократии обширного уезда. В газете печатались литературные произведения М. Горького, Д. Бедного и других крупных прозаиков и поэтов. На характер и направление газеты значительное влияние оказывали большевики Ф. Сыромолотов, С. Ужгин, А. Капустин, Д. Одинцов, И. Шамшурин, Я. Аппельбаум, в разные годы сотрудничавшие в ней. Для них работа в «Степи» была легальным прикрытием их подпольной революционной деятельности, а редакция газеты — своеобразным штабом большевистской организации, возглавляемой видным уральским революционером, соратником Я. М. Свердлова — Ф. Ф. Сыромолотовым, членом партии с 1897 года.

Во второй половине 1915 и в начале 1916 годов почти в каждом номере «Степи» выступал секретарь газеты С. М. Цвиллинг. Заметки, статьи, корреспонденции, стихи, рассказы, рецензии, басни и фельетоны — весь этот жанровый арсенал журналистики широко и умело использовал Цвиллинг для пропаганды ленинских партийных взглядов и борьбы за новую жизнь.

«Поток людей», «Лучше поздно, чем никогда», «Гримасы азарта», «Продовольственный вопрос», «На очередные темы». «В городской думе», «Кинематограф и школа», «Барская идеология», «Жизнь и красота», «Голый покойник», «Патентованный патриотизм», «Беженцы в Оренбурге», «Фавориты», «Международные финансисты» — таков далеко не полный перечень его произведений, опубликованных в «Степи» за подписью «С. М. Цвиллинг», а также под псевдонимами: «СЦ», «Ц», «С. Лелин», «С. Валерин».

Несмотря на цензурные рогатки, Цвиллинг критически оценивал происходящие события, смело высказывал свои взгляды и мысли. Примером этой смелости и четкой политической позиции может служить небольшая статья «Жан Жорес. К годовщине смерти». В ней автор писал: «…Исполнилась годовщина со дня смерти одного из гениальных вождей международного социализма…» С его именем во Франции «неразрывно связан подъем социализма на высшую ступень… французская социалистическая партия потеряла в нем талантливого теоретика и способного практика-организатора… Он умер на славном посту, и имя его рядом с именами Бебеля, Маркса, Энгельса… украсит лучшие страницы истории борьбы человечества за народные идеалы…»

И в годовщину смерти Ж. Жореса «мы присоединяем к общей скорби демократии всего мира по поводу этой утраты — наш маленький скорбный голос…»

Нетрудно представить себе, какой смелостью должен был обладать автор этой статьи, опубликованной в троицкой уездной газете! В условиях царизма да еще в период войны он в любой час мог быть схвачен охранкой и посажен в тюрьму без суда и следствия — по законам военного времени.

«Степь» критиковала городского голову Троицка; сообщала о тяжелых условиях жизни «инородцев»; писала о забастовках рабочих Кочкарских золотых приисков; скептически освещала деятельность государственных учреждений — и за все это преследовалась властями. Только одних денежных штрафов газета за первые семь лет своего существования уплатила более двух тысяч рублей — сумму по тому времени очень большую. Дело дошло до закрытия «Степи» — «за крамолу». Об этом Цвиллинг говорил в трех корреспонденциях, опубликованных летом 1915 года в екатеринбургской газете «Уральская жизнь».