Каменный пояс, 1974
Шрифт:
Рабочие батальоны, обученные, дисциплинированные — вот оплот революции и самый верный ее защитник! Всеобщее вооружение рабочих — залог окончательной победы и торжества рабочей и крестьянской революции, долженствующей установить мир и братство между народами. Да здравствует всеобщее вооружение рабочих! Да здравствует Красная рабочая гвардия!»
Идею вооружения рабочих — идею подготовки вооруженного восстания — Цвиллинг пропагандировал в своих многочисленных выступлениях на рабочих собраниях и в письмах в местные большевистские партийные комитеты. В одном из писем в Челябинский комитет РСДРП(б) от 21 сентября, он писал: «…Немедленно организовывайте Красную гвардию из рабочих и приступайте к обучению ее военному строю и стрельбе из винтовок. Если не сможете достать для обучения трехлинейные винтовки, обучайте берданками. К обучению в качестве инструкторов привлекайте наших партийных товарищей — офицеров и унтер-офицеров. Решение об организации Красной гвардии проведите через Совет…»
В сентябре — октябре 1917 года по указанию Центрального Комитета большевистской партии по всей стране проводились губернские партийные конференции.
Уральский областной комитет партии направляет Цвиллинга в Оренбург для проведения большевистской губернской конференции РСДРП(б). Он успешно выполняет партийное поручение, сочетая его с большой агитационно-пропагандистской работой в массах.
В дни Октябрьского вооруженного восстания С. М. Цвиллинг находился в Петрограде, куда он был делегирован уральскими большевиками на II Всероссийский съезд Советов.
После съезда, на котором Цвиллинг избирается кандидатом в члены ВЦИК, он направляется в Оренбургскую губернию комиссаром правительства. Период с ноября 1917 по апрель 1918 года для него и его большевистских соратников наполнен огромной организаторской, военной и массово-политической работой…
В ноябре 1917 года ставленник контрреволюционного Временного правительства Дутов арестовал ряд оренбургских большевиков, в том числе и Цвиллинга. И всем им грозил расстрел. Но большевики бежали из дутовского застенка и вновь боролись против врагов революции… Находясь в тюрьме, Цвиллинг пишет ряд писем товарищам в Екатеринбург, Петроград, Челябинск, Белорецк — для опубликования их в печати.
Одно из них было опубликовано в «Уральском рабочем»:
«Дорогие товарищи! К сожалению, приходится отвечать на ваше письмо (полученное С. М. Цвиллингом накануне ареста. — Прим. Б. М.) при ненормальных условиях, ибо все мы, в количестве 35 человек, социал-демократы-большевики сидим в тюрьме, арестованы шайкой атамана Дутова и меньшевиков с эсерами. Вероятно, вы уже об этом знаете. Но знаете ли вы, что некоторые из нас при аресте зверски избиты?
Сообщаю результаты выборов в Учредительное собрание по городу Оренбургу. На первом месте большевики — 13 000 без гарнизона. Эсеры с меньшевиками — не больше 300 (имеется в виду число голосов, поданных на выборах. — Прим. Б. М.).
Настроение у нас — арестованных — бодрое. Вторые сутки голодаем, требуем освобождения…»
В другом письме, опубликованном в «Известиях Челябинского военно-революционного комитета» Цвиллинг выражал твердую уверенность, что скоро придет конец казачье-юнкерской контрреволюции… В третьем письме, помещенном в газете «Правда», он сообщал о предательстве «попутчиков революции» — местных меньшевиков и эсеров… Так перо публициста-большевика Цвиллинга действовало даже в условиях дутовского застенка. После побега из тюрьмы и участия в боях против дутовцев Цвиллинг вновь избирается председателем Оренбургского ревкома. С пятого февраля в городе стала выходить газета «Известия Оренбургского военно-революционного комитета», в которой Цвиллинг, наряду с редактором А. А. Коростелевым, большевиками Кобозевым, Мискиновым, Тереховым и другими, выступает автором многих статей и заметок. Погиб С. М. Цвиллинг 2 апреля 1918 года в бою с белоказаками под станицей Изобильной — недалеко от Оренбурга.
Тяжелую утрату переживали не только боевые соратники и родные, но все трудящиеся Оренбурга и Челябинска, в том числе солдаты, воевавшие вместе с ним. О гибели Цвиллинга В. В. Куйбышев по прямому проводу сообщил В. И. Ленину, прося у Совета Народных Комиссаров срочной помощи для ликвидации белоказачьих банд Дутова. Во многих населенных пунктах состоялись траурные митинги памяти большевика-комиссара Цвиллинга. Печать отозвалась некрологами.
Полиграфисты Оренбурга опубликовали в газете «Известия Оренбургского Военно-революционного комитета» стихотворение:
Прощай, герой! Тебя мы больше не увидим, Твоих речей мы не услышим вновь! Твоих убийц жестоких ненавидим! И отомстим за пролитую кровь! Ты был для нас товарищем и братом, Ты храбро вел вперед красногвардейцев рать, Призыв же твой звучал для нас набатом — Мы смело шли вперед, готовы жизнь отдать!..Приходят новые поколения советских людей, но в памяти их живут герои революции и гражданской войны.
Не забудется и светлый образ большевика-ленинца С. М. Цвиллинга, революционера, комиссара и журналиста. Его публицистика, яркое и правдивое партийное слово в печати — замечательный пример для наших современников. Идейная убежденность и вера в пролетариат, как самый революционный класс, позволяли ему делать смелые прогнозы на будущее. В ноябре 1915 года он писал в троицкой «Степи»:
«Пройдут годы. Прорезанный сетью железных дорог, усеянный школами и библиотеками, взрыхленный плугом промышленности — наш край взрастит новое, многочисленное поколение читателей, которые в свою очередь создадут не одну и не две газеты в Приуральской степи. Вырастет здесь новый бодрый творческий класс промышленных пролетариев, который создаст свою южноуральскую рабочую прессу!..»
Как верно, прозорливо писал публицист Цвиллинг! Прошло всего два года после опубликования этих слов в уездной небольшой газете, как российский пролетариат во главе с ленинской партией положил начало обновлению страны и всестороннему ее прогрессу.
Царские холуи «свидетельства о благонадежности нам не выдадут», — писал Цвиллинг в дореволюционное время о своей журналистской деятельности.
Зато пролетарскую благонадежность и свою верность рабочему классу и его партии он подтвердил всей своей короткой, но яркой жизнью, имя которой — подвиг.
Александр Лозневой
ЗОВЕТ ГОРА МАГНИТНАЯ
Вырвавшись из цепких древних лесов, поезд понесся степью, разбрасывая клочья дыма и пара.
Я стоял у окна вагона и думал: какие они теперь, дорогие сердцу места?.. Узнаю ли? Увижу ли старых друзей, которых оставил бог весть когда?
В дымке понемногу проявлялся, вставал молодой могучий город. Хотелось скорее ступить на его улицы, свидеться с юностью.
…И вот смотрю на громады домен, на строй мартенов, на белое облако над коксохимом, и все это — родное, близкое, — тянет к себе чрезвычайно. Облако над коксохимом — добрая примета, это значит, идет кокс. Хлеб для домен, как мы его всегда называли.