…А мы на десять лет моложе,Моложе вас — детей войны.Не виноваты мы,Но гложетНас чувство горькоеВины.Какой?В подарок и в наследство,По воле мертвых и живыхМир отдал намВсё счастье детстваДетей годов сороковых.
* * *
…И все же счастье есть на свете —Не затеряться на планете,Сквозь беды отыскать любовь —За всю-то жизнь, за всю-то больПришло последнее свиданье,Пришло у жизни на краю,И пусть для всех оно — страданье,Шептал солдат: «Благодарю…»А после вышел к обелиску,Присел на серый пьедесталИ долго-долгоВ длинном спискеСвою фамилиюЧитал.
Владимир Одноралов
ЭШЕЛОН
Стихотворение
Как будто под ветер пустынной равнины,Как будто под склон,Несется мой поезд,А имя ему — эшелон.Я знаю, что степи, летящие мимо,Объемлет покой,Что это ученья и с намиНе будет беды никакой.Но только усну — и приснится все то же,Что очень устал,Несется мой поезд,А я — на перроне уснул и отстал!И вновь просыпаюсь:Мой поезд несется в просторах степных,О, как хорошо,Что пройдут, не сбываясь,Подобные сны.Что просто ученьяИ просто теплушки стары,Скрипят, навеваяНам сны и тревоги военной поры.
Геннадий Хомутов
СТИХИ
САМОДЕЛЬНЫЕ ЧЕРНИЛА
Скорей, скорей, скорей оттаивайте,Чернила наши самодельные.И ничего вы не утаивайтеПро тыловые дни метельные.Про наши беды неиссчетные,Про будни строгие и хмурые…Скорей, оттаивайте, черные!Оттаивайте, красно-бурые!Из бузины и жирной сажи,Из бурой свеклы и из глины!И мы напишем, мы расскажемСвои житейские былины!И нам чернила намекали(Так нам казалось каждый раз),Как будто перья мы макалиВ траншейную слепую грязь,В огонь и дым больших пожаровТой, фронтовой, родной земли.И строчки черные бежали,И строчки красные текли.И до победы долго топатьСолдатам нашим до Берлина…В чернилах копоть, копоть, копоть,Огонь и дым, и кровь, и глина…
РАЗГОВОР В ПУТИ
Везем, везем вязанкуМы по степи немой.Скрипят шаги и санки:— Домой!— Домой!— Домой!В снегах уже не вязнем,Вползли на косогор.Темно, и от боязниЗаводим разговор:— Поземка не мешала,Тропа жива, видна.— В лес солнце провожало,А из лесу — луна.— Мороз почти без ветра…— Сегодня повезло.— Хорошая примета.— Легко дойдем в село.— Помощник мой, напарник,Ты прямо весь в отца.Работал как ударник. —И хвалит без конца.— Порядком нарубили.— Наверно, дня на два.— Береза и рябина —Жаркие дрова.Назавтра спозаранку,Вот радость для ребят,Во всех, во всех голландкахДрова заговорят.Я размечтался сладостно:«В печах дрова поют!»Поддакиваю радостно:— И холоду — капут!
Михаил Шанбатуев
ЗЕРНО ДОБРА
Стихотворение
Храни, судьба моя, храниРодную праведную пашню,Где я живу,Приняв от павшихЗерно добраВ огне войны.Тепло крестьянских рукС зерномПередаю я нынче пашнеИ горький опытДней вчерашнихВо имя будущих времен.Земля моя, не поскупись,Ты слышишьМой негромкий голос?Наполни веройКаждый колос,Чтобы тревоги улеглись.
Станислав Слепенков
СТИХИ
ДОВОЕННАЯ ЁЛКА
Я завью веревочкой кручину,Отрешусь от недругов и свар……Я щепал колючую лучину,Снаряжала бабка самовар.Ночь из снега ставила завесу,И пурга освистывала мглу.Дед мой,В срок приехавший из лесу,Колдовал над елкою в углу.А она смолистою отрадойИсходила в дедовой избе…Ничего мне лучшего не надоДля души в сегодняшней судьбе.Мишурою елка не сверкала,По ветвям гирлянда не текла.Лишь горели свечи вполнакалаИ добрели иглы от тепла.Дед МорозНе в силу профнагрузки —Доброй волей радость приносил.От порога кланялся по-русски,И с морозу стопку не просил.Он сумою встряхивал дорожнойИ, довольно хмыкая в усы,Доставал из сумки осторожноПолкружка замерзшей колбасы.Доставал он две пшеничных пышки,Половинку шаньги обливной —Это был гостинец от зайчишки,В пору ту дружившего со мной.Колыхалась снежная завеса,И туман дымился на стекле.И гостинец,Присланный из леса,Слаще меда делался в тепле.
* * *
Два колеса — подобие тележных,Фанерный кузов с крышей голубою,И в кузове, стоящие на льду, —Вместительные банки жестяные.А в банках —Бело-розовое счастье:Мороженое детства моего!И дядя Паша в белом одеяньеНеторопливо клал кружочек вафли,Обычной ложкой черпал в банках счастьеИ наполнял им простенькую форму,И сверху снова вафлей накрывал.С усмешкой добройФокусника жестомВыталкивал мороженку из формыИ рыжему счастливцу подавал.Зажав в руках нагретые монеты,Толпились мы,Дрожа от нетерпения,Лизнуть скорее круглое, как солнце,Но холодком наполненное чудо…Потом,Когда война отгромыхала,К нам не вернулся славный дядя Паша:Остался он под пеплом Сталинграда…И наделяли нас воскресшим счастьемСедые неулыбчивые тети.И мы опять толкались у тележкиСо взрослыми порою вперемешку,Которым после горя и лишенийХотелось тоже в детстве очутиться.Нас опаляло яростное солнце,Но мы терпели очередь за счастьем,Как терпят нынче давку за коврами…Мороженое детства!ПацанятаТеперь седыми стали мужиками,Но до предела жизни не поверю,Что хоть один из них не вспоминаетПро наше бело-розовое счастье,Про круглое, желанное, как солнце,Холодное,Как наш уральский снег!..
* * *
Я на Саткинском тихом вокзалеТрачу время по мирным часам.Мне о бывшемНе ветры сказали:Это бывшее — пережил сам.В душу прошлое холодом дунет,Вспомню горе заломленных рук.На виске голубого июня —Ненавистный фашистский паук.Мужиков, рвя нутро, паровозыУвозили в кровавую даль.Возле пыльной вокзальной березыПод колесами горбилась сталь…Много лет тишина на перроне,Но не скажешь «отставить!» слезамМчатся памяти красные кони,Хлещут гривами мне по глазам…
* * *
Как будто вчера громыхали бои.На фронт уходили соседи мои.На фронт уносили с собою ониПокинутых изб золотые огни.Из окон погасшихСквозь горе и грустьГлядела на них обнадеженно Русь.…Я вместо убитых дожил до седин,И снова таких — не хочу проводин.
* * *
Людское жилье.Не село, не деревня:На Каменке-речке —Обычный кордон.К нему подступилиВплотную деревья,И кажетсяВ мире затерянным он.Под пеной ольхиСеребрится речушка,Под куполом неба —Четыре избы.Над крышами серымиПлачет пичужка,Под крышами —Вдовьих четыре судьбы.…Слезинки смолыНа коре золотистой,Вечерняя дымкаРодной стороны.Никак не остудитсяВ Каменке чистойГорячий осколокДалекой войны.
* * *
Шел первый год послевоенный,И был еще несытым он.Я помню:В Сатке немцев пленныхРаботал целый батальон.Грузили бревна днем и ночью.Была охрана не строга.В тринадцать лет я близко оченьУвидел клятого врага.Жарой к воде манило лето…Но спорам не было конца:Быть может, тот,А может, этотОставил Витьку без отца?Кормили русским хлебом фрицевКормили…Был такой приказ…Не знали мы,Как долго длитьсяМогла бы ненависть у нас…Однажды женщина несмело,Припав к оградному столбу,Стояла долго и смотрелаНа чужеземную толпу.С висков в глаза струилось небо,А с грязных немцев — сто потов.Она держала пайку хлебаНа пять в семье голодных ртов.Потом горбушку отломилаИ молча немцу подала……Не понял я:Какая ж силаВо всепрощении была?!