Каменный пояс, 1987
Шрифт:
Людмиле Татьяничевой принадлежит заметная роль в литературной и культурной жизни не только Магнитки, но и всего Урала. С 1944 года она была директором Челябинского книжного издательства, более 10 лет возглавляла Челябинское отделение Союза писателей СССР, несколько лет работала собкором «Литературной газеты» на Урале. Она делегат почти всех писательских съездов, участник поэтических совещаний и Дней литературы, проводимых в различных краях и областях страны. И вплоть до последних дней неустанно работала, торопясь сказать самое главное:
Мне бы только суметь, Мне бы только успеть О России моей Полным голосом спеть… Чтоб за всю доброту Отплатить ей добром, Нужно песням звенеть Серебром, серебром…Вслед за первым поэтическим сборником на Урале и в Москве выходят новые книги Людмилы Татьяничевой. В них еще жива память о минувшей войне. Потрясают своей суровой правдой и драматизмом такие, не побоюсь сказать, ставшие классическими стихотворения, как «Угланы», «Суровый танец», «На открытии памятника». Их можно поставить в один ряд со стихами о войне К. Симонова, А. Суркова, П. Антокольского, М. Алигер и др. Тема войны станет одной из сквозных тем поэзии Людмилы Татьяничевой. И уже в последние годы напишет она одно из лучших своих стихотворений, где образ скорбящей матери, которая «кличет, называя поименно, сыновей, что не придут домой», вырастает до образа-символа, символа самой России — «матери ста миллионов сыновей».
А рядом с этой нестареющей темой в лирике Татьяничевой мощно и уверенно звучит тема созидательного труда. Никогда не покидало ее желание щедро воплощать в красках и слове «черты стремительного века». На Урале, в рабочих коллективах крупных промышленных предприятий, искала и находила она лучшие черты современника, созидателя новой жизни и новых принципов нравственности. Ярко и талантливо запечатлела Татьяничева в своих книгах образ трудового Урала, ставшего источником ее вдохновения, «мужества оплотом и воплощеньем высоты»:
Богаче, чем краски рассвета, Светлее, чем звездный узор, Земные огни самоцветов В торжественном сумраке гор. Я сердцем все это вбирала, Свой край полюбив навсегда, Но главная сила Урала — В чудесном искусстве труда. Люблю я огонь созиданья В суровой его красоте, Мартенов и домен дыханье, И ветер больших скоростей. Мне дороги лица простые И руки, что плавят металл. …Когда говорят о России, Я вижу свой синий Урал.Уральским колоритом буквально пронизано все творчество поэтессы. Кровной причастностью к «огневому ремеслу» уральских умельцев, камнерезов и чеканщиков, каслинских мастеров, схожестью нелегкого труда поэта с трудом горняков и металлургов можно объяснить и своеобразие ее поэтической образности. И как же права была Татьяничева, когда писала: «У тебя, Урал, беру тайны мастерства»!
А как часто мелькают в ее стихах названия уральских городов, рек и местечек. Как органично входят в ее поэтический язык бытующие на Урале слова и выражения. И сколь ненавязчивы употребляемые Татьяничевой народно-поэтические сравнения и параллелизмы:
То не лебедь с лебедихой Легкий пух роняют в пруд — Тополь с белой тополихой В синем мареве плывут. Ты опять со мною, лето. Ты волнуешь кровь мою Песней, Что еще не спета, Той, Что я еще спою.Последние годы жизни Людмила Татьяничева жила в Москве, но связи с родным краем не порывала. Она была на редкость жизнелюбива и оптимистична:
Учитесь радоваться жизни, Ее обыденным дарам: Рассвету, Взлету журавленка, Речушке, Моющей пески, Улыбке малого ребенка, Пожатью дружеской руки. Работе, Сделанной как надо, Дороге, Чтобы вдаль влекла.Сама она была постоянно в пути. Абакан и Тюмень, Самотлор и КамАЗ, Камчатка и ханты-мансийская тайга — поэтесса хотела успеть всюду, чтобы яснее ощутить жизнь страны, трудовые ритмы времени, чтобы создать запоминающиеся характеры своих современников. Татьяничева много и плодотворно трудилась. В последние годы были написаны ею книги: «Зарянка», «Снегопад», «Корабельный бор», «Пора медосбора», «Лирика», «Междузорье»…
За выдающиеся достижения в области советской литературы Л. К. Татьяничева была удостоена Государственной премии РСФСР имени А. М. Горького. Она награждена орденом Октябрьской Революции, двумя орденами Трудового Красного Знамени, двумя орденами «Знак Почета» и медалями.
Будучи уже тяжело больной, она подготовила для печати последнюю свою книгу «Десять ступеней», которая стала своеобразным отчетом перед читателями за последние десять лет. В ней на прощальной взволнованной ноте звучит знакомый уральский мотив: «Урал, Уралу. Об Урале…»
«На Урал мое сердце летело. Пусть Урал его сохранит», —написала Людмила Татьяничева в стихотворении «Лирическое завещание».
Свято чтут земляки Татьяничевой ее поэтическое наследие. Как была бы счастлива она, узнав, что в юбилейный год выходит трехтомное подписное собрание ее сочинений, что одна из улиц города Челябинска носит ее имя. И живет с нами ее немеркнущее поэтическое слово, звучит созданная поэтессой «песня высокого лада».
САТИРА И ЮМОР
Рассказ
Александр Петрин
КАК КУЗНЕЦОВ СТАЛ ВЕРИТЬ В ЧУДЕСА
Молодой начальник СМУ Кузнецов мистиком не был. Ни в чудеса, ни в сверхъестественные силы он не верил. Увидев, что предшественник так ловко распорядился техникой, что помогла бы ей разве что сказочная живая вода, Кузнецов, прежде чем отправиться на поиски доброго волшебника, решил сперва обратиться по начальству.
Сначала он навел кое-какие справки:
— Кто у нас начальник отдела материально-технического снабжения?
— Баландин Александр Федорович.
— А что он собою представляет?
— Ка-ак? Александра Федоровича не знаете? Старый номенклатурный работник. Из обоймы! Он и бойней заведовал, и каким-то «Вторчерметом», к нам его перебросили с литературы!
Номенклатурный Баландин оказался очень благообразным, румяным здоровяком лет пятидесяти; своей округлой, постепенно расширяющейся от затылка к талии фигурой он походил на деревянную матрешку, и так уверенно восседал за письменным столом, будто родился с телефонной трубкой в руках.
— Ну как? — с отеческой строгостью обратился он к Кузнецову. — Нажимаешь? Давай-давай! План гони! Чтоб к концу квартала рапортовать! Чтоб был план! Не менее чем на сто два процента. Вытянешь? Ну вот, опять объективные причины… Что — техника? Не одной техникой строим, а где энтузиазм, где инициатива руководителя? Значит, не будем рапортовать? Плохо, плохо, Кузнецов… Так чего, говоришь, тебе? Дополнительно два крана… Два бульдозера взамен негодных… Ну и размах, где режим экономии? Четыре автокара… Ладно, постараемся, что-нибудь придумаем… С верхами посоветуюсь. Но и ты не дремли, о внутренних резервах не забывай, об инициативе на местах… Будь здоров! Позвони мне недели через две.