Чтение онлайн

— Я устрою так, что вам не придется работать, — Милдред встала, — Отдохнете.

Я с благодарностью посмотрела на женщину.

— Не стоит, я уже привыкла отрабатывать свое пропитание и нахлебницей не буду.

Экономка кивнула соглашаясь.

— Ваше право, миледи.

И мы вышли в коридор.

Кажется, Коллум почувствовал, что со мной что-то не так. Когда мы встретились во дворе, и он поинтересовался тем, как работается мне на новом месте, я не смогла сразу ответить и отвела взгляд, всего на мгновение, но этого хватило, чтоб вызвать сомнения в моем друге.

— Что-то не так? — произнес гном.

— Нет, все в порядке, просто, наверное, устала, — отмахнулась я, надеясь, что он не станет приставать с расспросами, — Лучше скажи, как тебе работать с Годфри?

Коллум улыбнулся.

— Кузнец оказался неплохим малым, — сказал гном, — Мы прекрасно понимаем друг друга, так что никаких проблем возникнуть не должно.

— Это же замечательно, — сказала я, а про себя подумала, что по возвращении Норфолка Коллуму уже не придётся скрываться и работать кузнецом.

— Годфри выделил мне комнату недалеко от места работы, заходи, — и он кивнул на здание кузни. Я заметила длинную пристройку, где скорее всего, располагались комнаты кузнеца и теперь Коллума.

— Зайду обязательно, — ответила я, — У меня тоже первоклассные апартаменты, — пошутила, — Метр на метр и маленькое окно, чтобы не казалось, что сидишь в тюремной камере.

Мы разошлись, каждый по своим делам. Я упорно изображала из себя горничную и уже второй день драила комнаты, указанные Коллет. На завтра на вечер Милдред смогла договориться с каким-то обозом, идущим на восток. Меня обещали взять с собой за совсем мизерную плату. Милдред сказала, что хозяин обоза приличный человек, она узнавала. По легенде я отправлялась к своим родственникам, если бы конечно, кто-то стал интересоваться.

— Душечка, не вынесешь ли ведро? — Коллет протянула мне наполовину наполненное грязной водой ведро. Кивнула на выход, хотя я только переступила порог, возвращаясь с заднего двора после того, как развесила сушиться постельное белье.

Я взяла ведро, толкнула ногой двери и вышла во двор. Вылив воду под дерево, хотела было возвращаться обратно в дом, как увидела, что стража поспешно открывает ворота и через мгновение в них проехали галопом двое верховых. Я застыла, глядя на них.

— А где же карета, господин? — спросил один из стражников, когда высокий темноволосый мужчина, спешившись, бросил ему поводья.

— Следует за нами, — ответил вместо первого всадника его товарищ.

Мои руки разжались и ведро громыхнулось прямо на каменные ступени перед дверью, а я едва удержалась от желания закрыть лицо руками.

Мужчина в черном поднял голову и повернулся на звук. Мгновение он смотрел на меня так, словно увидел призрак. Лицо ничего не выражало, а потом он шагнул в мою сторону и в несколько широких шагов сократил расстояние между нами.

— Кейлин! — крикнул мне второй верховой и проворно спрыгнул с лошади.

— Генри, — почему-то ответила я Барратту, старательно не глядя на мужчину, остановившегося передо мной на расстоянии вытянутой руки. Сначала он просто смотрел на меня, будто не знал, что сказать. Затем окинул взглядом мое скромное платье и выдавил:

— Вот теперь вы на своем месте, миледи. Вам идет подобное убранство, — и больше не произнеся ни слова, шагнул мимо. Не спросил откуда я здесь взялась, где была все это время. Просто холодная издевка.

За моей спиной хлопнула дверь. Подошедший Генри Барратт с неловкой улыбкой посмотрел во след другу, затем перевел взгляд на меня. Стражник, державший обоих коней под уздцы, заинтересованно наблюдал за происходящим.

— Миледи! — он хотел было взять мою руку с явным намерением поцеловать, но я его остановила и нагнувшись, подняла ведро со ступенек.

— Я не та Кейлин, Генри, которую вы знали! Простите, но мне надо идти, — произнесла я и отвернувшись, вошла в дом.

Я боялась, что переступив порог снова столкнусь с хозяином этого дома, но Северина Норфолка в холле не оказалось. Я не знала, хорошо это или плохо. Если я была бы ему еще не равнодушна, он бы ждал меня здесь. А он ушел. Странно, но я не испытала должного облегчения. Зачем врать себе, я и так слишком долго это делала, убеждая саму себя, что Северин ничего для меня не значит. А увидела его снова и поняла, что лгала себе. Обманывалась, чтобы не было больно.

— Надо скорее уехать отсюда, — я торопливо зашагала в направлении своей комнатушки. До моего отъезда оставалось совсем ничего. Вещи были собраны, и я не хотела бродить по дому, потому что боялась встретить Норфолка. Боялась и одновременно желала этого.

Северин развалился в кресле перед своим рабочим столом в кабинете. У его ног сидел Буч, глядя на хозяина глазками-бусинами. Милдред, вытянувшись по стойке смирно ожидала, когда Северин начнет ее отчитывать. Принц узнал, что эта девушка, леди Коборн в замке. И что только заставило его вернуться на несколько дней раньше! Не произойди этого, Милдред сейчас не чувствовала себя так, будто сделала какую-то подлость.

— Скажи мне, Милдред, — обманчиво спокойный голос не ввел в заблуждение экономку, — Как леди Кейлин оказалась в нашем замке, а точнее я хочу спросить тебя, почему ты взяла ее на работу?

— Ваше Высочество, — проговорила женщина, — Леди Коборн у нас всего пару дней. Я сперва, и сама не знала, что она в замке, пока мне не показали новую горничную и, — она замялась, прежде чем продолжить, — Я не смогла выставить ее. Простите, ноя еще вчера проблему решила. Леди Кейлин вечером уезжает с обозом из Олдоса. Я рассказала ей при встрече, в чей замок она попала.

Норфолк переплел пальцы рук. Глаза зло сверкнули.

— И она поторопилась уехать, только чтобы не видеть меня, — сказал он скорее сам себе, чем обращаясь к экономке.

— Не переживайте, господин. Леди Коборн уже сегодня вечером больше не будет в замке.

Застывший в дверях Генри сделал шаг, переступая порог кабинета.

— Ты что, отпустишь ее? — спросил он.

Северин знаком велел экономке удалиться. Та, шурша длинными юбками скрылась за дверьми, плотно притворив их.

— Ты и правда отпустишь ее? — Генри пристально посмотрел на друга, — Значит я ошибался.

Северин откинулся на спинку кресла, сложил руки на груди.