Чтение онлайн

– А что такое человекопень? – спросил крайне заинтересованный Вовик.

– Это человек с отрезанным языком, проколотыми барабанными перепонками и выколотыми глазами, – охотно пояснил барон. – Кроме того, у него отрублены кисти рук и обе ступни.

– Но он, же умрет от кровотечения! – воскликнул Вовик в ужасе.

– Уверяю тебя, что нет! – расхохотался Садислас. – Лекарь Кранц тщательно зашьет все раны и выходит пациента. Он, наверное, со счета сбился, скольких уже человекопней настругал за всю свою жизнь.

– Но откуда такая звериная жестокость? – с болью в голосе спросил Топрик.

– Не скажите, сержант! – лукаво погрозил ему длинным наманикюренным ногтем Садислас. – Превращение врага в человекопень – это в высшей степени гуманный акт, я бы даже назвал его подлинным апофеозом гуманизма.

– Это почему же, позвольте спросить? – иронично поинтересовался Вовик.

Садислас хотел было ответить своей обычной резкостью, но в самый последний момент отчего-то передумал и чарующе улыбнувшись, пояснил:

– Ну, хотя бы потому, что вы останетесь живы мой юный и любопытный друг! Человек, подвергнутый этой операции, становится слеп, глух и нем, как пень. На нем можно колоть дрова для кухни, а он не издаст ни звука. Кроме того, он не в состоянии ничего написать, то есть, при всем желании не сможет передать никакой информации врагу.

– Нет, уж увольте! – рассерженно проворчал Топрик, оглаживая седые усы. – Согласен гнить на чужбине, зато с целыми руками ногами!

– Фу, как непатриотично, сержант! – укоризненно покачал головой Садислас. – А я отчего-то думал, что вы как и подобает верному слуге, принесете себя на жертвенный алтарь, во имя своего хозяина герцога Бульдожского!

Топрик ничего не ответил, лишь сердито засопел в ответ. Наученный горьким опытом Жопрея, он решил не перечить скорому на расправу Садисласу. Но тот не унимался и весь остаток дня развлекался тем, что постоянно проходился по поводу нежелания Топрика вернуться в Трехпалый город в качестве человекопня.

Вовика всесильный барон не задирал, чем внушил ему сильное беспокойство. Более того он время от времени бросал на него благосклонные взгляды, задумчиво теребя свою нижнюю губу холеными наманикюренными пальцами. Даже самому последнему глупцу из числа латников было понятно, что Садислас имеет на молодого парня определенные виды.

Во время ужина, когда воины расселись возле костра и принялись за трапезу один из солдат Садисласа церемонно поклонившись, сказал Вовику:

– Баронесса, не передадите ли мне кусок мяса пожирнее?

Вовик машинально потянулся было к деревянному блюду, на котором лежали нарезанные ломтями куски мяса, когда до него внезапно дошел смысл сказанного. Раздавшийся со всех сторон издевательский хохот солдат подтвердил его самые отвратительные догадки.

Вспыхнув словно порох, он выхватил у сидящего рядом с ним латника кинжал из ножен, висевших на поясе. Никто и глазом не успел моргнуть, как Вовик стремительно вскочив с места, ринулся вперед. При этом он попал ногой в миску с мясом, поскользнулся на ней, и чуть было не угодил в костер. Но уже в следующее мгновение с размаху полоснул своего обидчика ножом по горлу.

Все повскакали со своих мест и громко ругаясь, схватились за оружие. Вернувшийся из кустов, куда ходил облегчиться, Садислас хладнокровно смотрел на то, как воин тщетно пытается зажать рукой страшную рану на шее. Когда жизнь покинула грубияна, он рухнул головой прямо в костер, взметнув сноп искр и сотрясаемый агонией. Отвратительно запахло горелыми волосами и паленой человеческой плотью.

– Ну чего встали, как вкопанные? Выньте его из огня! – скомандовал барон растерявшимся от неожиданности солдатам, после чего крикнул Вовику, – А ты бросай нож, пока тебя не укокошили! Маленький гаденыш! Это же надо было испортить такой чудный вечер! Брось нож, тебе говорят!

Вовик отрицательно покачал головой, готовясь дорого продать жизнь, а свой зад еще дороже. Но в этот момент, кто-то, подло подкравшись сзади, стукнул его по темечку суковатой палкой. Перед глазами Вовика закрутились огненные спирали вперемежку с разноцветными звездами, после чего мохнатая черная тьма накрыла его и он отключился.

Вовик пришел в себя и открыл глаза. Со всех сторон его окружала непроглядная тьма. Пошевелившись, он обнаружил, что, оказывается, лежит на спине и у него связаны руки и ноги. Вовик поморщился, у него сильно болела голова, и путались мысли. Постепенно память начла возвращаться к нему, и он начал вспоминать события, предшествовавшие его отключке.

После того, как Вовик вспомнил, что его огрели сзади по голове палкой, он сразу же явственно ощутил у себя на затылке наличие огромной шишки. Также ему вспомнилось, как он жестоко расправился с латником, обозвавшим его баронессой. При этом его поразило, с какой легкостью он лишил жизни человека. Пусть тот был подлым ублюдком, но все, же он был человеческим существом! Чья жизнь была бесценна, и посягать на которую никто не имел права. По крайней мере, так воспитывали Вовика в семье и школе, а затем и в университете.

Вовик напряженно прислушался к своим ощущениям и удрученно вздохнул. Самое неприятное во всем этом было то что он не испытывал ни малейших угрызений совести по этому поводу. Гребаное средневековье стремительно засасывала его в свое грязное кровавое нутро! Хотя, по большому счету, Вовик не делал ничего предосудительного, он просто пытался выжить во всем этом первобытном и жестоком безобразии.

В конце концов, Вовику надоело пустопорожнее философствование. Было неясно, как с ним поступит всесильный барон после убийства его латника. Но зная привычки Садисласа, можно было не сомневаться, что ничего хорошего Вовика не ждет.

Для того чтобы хоть как-то отвлечься от невеселых мыслей, Вовик повертел головой и огляделся. Слева и справа от него виднелся звездный небосвод, но почему-то прямо над головой стояла плотная непробиваемая светом темнота. Вовик решил, что это небо затянуло черной грозовой тучей. Пытаясь ослабить путы на руках, он в очередной раз повернул голову в сторону, и тут взгляд его выхватил из темноты сначала одно деревянное колесо окованное железом, затем другое.

Вовик понял что его, связав, бросили под повозку. Откуда-то сзади лился неверный свет костра и доносился приглушенный смех солдат, ждущих своей очереди заступать в караул. Издалека неслись звуки лягушачьего концерта. Судя по всему, у ластоногих обитателей окрестных болот и озер, был самый разгар брачного периода. Помимо этого, в воздухе стоял неумолчный треск не то кузнечиков, не то сверчков. Многочисленные комары не то чтобы очень уж докучали, но делали это как-то нехотя, видимо из-за обильной росы.

Послышался шум нетвердых шагов и лязг доспехов со стороны костра. По тому, как стало гораздо светлее, Вовик понял, что кто-то с факелом движется в сторону повозки, под которой он лежал.

– Ну-с, как чувствует себя наш маленький грубиян? – послышался насмешливый голос Садисласа и Вовик зажмурился от яркого света. – Ты там живой или уже издох?

Барон, кряхтя, нагнулся и, обдав Вовика жутким винным перегаром, всмотрелся в его лицо:

– Постой, дружок, не покидай меня так быстро! Спору нет, я испорчен и развращен сверх всякой меры! Но даже я не получу большого удовольствия, имея дело с остывающим трупом. Хотя, по большому счету, наверное, это всего лишь дело привычки. Так что, если тебе очень уж приспичило, можешь и помереть! Мне всегда было наплевать на эти условности и …