Чтение онлайн

— Значит, вы все в какой-то степени колдуны? — он приподнял брови.

— Ну можно и так сказать. Мне просто сложно замерзнуть, некоторые болезни не трогают. Ничего такого. Колдовать не могу. — Тувэ пожала плечами. Старалась сохранить праздность в голосе, но Элиот подозрительно нахмурился. Она начала нервничать.

— Это очень плохо, Тувэ.

— Намного хуже того, что я не девственница? — она с искренней тоской посмотрела на него. Элиот прикрыл глаза и прикусил губу, явно давя усмешку.

— Ненамного, Нер-Рорг Тувэ. Но проблем добавляет.

— Почему? Я же не могу колдовать. И могу приказать свои людям молчать. Они и словом не обмолвятся…

— На свадебной церемонии вас проверит церковь. Это обязательно. Как и ваша невинность. Вы должны быть непорочны телом перед Благим. Девственны и пусты. Никакого колдовства.

Тувэ вздохнула. Она никогда не могла понять, почему в королевствах так отчаянно борются с тем, что является неотъемлемой частью людей. Магия была полезна. Согревала северян изнутри в холода, давала пламя, без которого не выжить, она была верным союзником в борьбе против страшных чудовищ. Это всё равно, что пытаться отрезать себе здоровую нужную руку, возомнив, что она проклята и несет разрушения.

— Но почему? — Элиот вопросительно посмотрел на неё. Тувэ, не скрывая своей растерянности, пояснила: — Почему вы так ненавидите колдовство?

— Его ненавидят в женщинах. Святые рыцари вот сражаются.

— Они магические калеки.

Тувэ стояла по щиколотки в холодной, по мнению Элиота, воде, а он стоял на берегу. Они смотрели друг на друга и не понимали. Тувэ остро ощутила, как сильно непонимание, как широка пропасть. И сколько бы она ни обучалась, ей никогда до конца не понять его. Она всегда будет думать как северянка, а он как лейхгарец. Она всегда будет «стоять в холодной воде», а он на берегу протягивать руку, не понимая, что ей совсем не холодно.

— Что значит калеки? — спустя несколько мгновений гляделок всё-таки спросил король. — И выйдите уже наконец из воды. Может быть, на севере это нормально, но в Лейхгаре — нет.

Элиот снова протянул ей руку. Вид был у него крайне возмущенный и озабоченный, но не гневный, так что Тувэ, даже несмотря на то, что всё ещё хотела помочить ноги, доверительно протянула ему свою ладонь. Он резко ухватил её за запястье и потянул на себя. Тувэ сделала несколько быстрых шагов и врезалась носом в его шею. Резко втянула воздух. Запах кожи будоражил. Элиот ведь был привлекательным мерзавцем. И её как женщину он привлекал.

Тувэ прикусила губу, зажмурилась. Сделала ещё один вдох и попыталась отстраниться. Как-то это слишком. Пусть она и его невеста. Он ведь, наверное, такого же притяжения не чувствует.

Король прижал её к себе. Жар ладоней чувствовался через рубашку на пояснице.

Сильные руки держали крепко. Тувэ попыталась ещё раз дернуться, для приличия. Лейхгарки же вроде так себя ведут.

Он не ослаблял хватки.

Очередная маленькая победа узелком удовольствия завязалась в животе. Элиот всё-таки хотел к ней прикасаться, значит, всё-таки она нравилась ему.

Тувэ подняла глаза. Их лица были так близко друг к другу, как тогда, в день схватки. Только теперь они были совсем одни. Она мазнула взглядом по прямому длинному носу, губам, подбородку.

Красив. И запах мужчины туманил разум, как дурманящая трава. Она помнила, что он мерзавец, который пренебрегал ею, оскорблял, ни во что не ставил, всё понимала, но притяжение, без всяких там чувств, отрицать не могла. Его Величество гад, Тувэ знала. Но была уверена, что совладает с этим. В конце концов, это почти как с Иром, ничего не значит, просто отклик плоти на другую плоть.

— Вы… — тихо заговорила. Собиралась немного его подразнить. Пока никто не смотрит. — Только если в этот раз соберётесь целовать, делайте это как следует.

— Прошу прощения? — Элиот усмехнулся, но прижал её теснее. Тувэ пальцами босых ног коснулась носок его сапог. По спине пробежали мурашки. На ней не было всего-то обуви, но казалось, будто уже это делает её чуть более беззащитной, открытой перед ним, даже доступной… ему.

— В прошлый раз… — руками уперлась в грудь. Под ладонью чувствовала ровное спокойное биение сердца. Элиот не волновался, был уверенным, словно контроль над ситуацией полностью принадлежал ему, — ваш поцелуй был сущим разочарованием. Мне казалось, вы более опытный…

— Признаться, до вас мне ещё не доводилось разочаровывать женщин, — Элиота совсем не возмутили её слова. Наоборот, он хмыкнул и, кончиком носа мазнув по щеке, склонился к уху. — Позволишь исправить это недоразумение, Тувэ?

Горячее дыхание щекотнуло ухо. Её имя прозвучало так интимно, так… чувственно… С Иром было по-другому. С ним было просто весело. Он возбуждал её ласками, но не одним только шепотом.

Тувэ сама прижалась теснее… Ещё ближе. Чтобы можно было потерять равновесие, чтобы он полностью завладел всем вокруг неё. Потому что это по-другому, по-новому, так с ней не было никогда. Так с ней не поступал никто.

— Полагаю, это значит «да»? — прикосновение губ за ухом отдалось почти забытым жаром в животе. И ещё одно чуть ниже, а потом на шее. Тувэ не сопротивлялась. Затаила дыхание. Пальцами неловко смяла ткань камзола.

Элиот провел руками вверх по спине, продолжая целовать ухо, схватил её за концы волос и потянул вниз. Тувэ послушно откинула голову, совсем сраженная властным жестом. Он просто прижимал её к себе, просто тянул за волосы, а её дыхание сбивалось, всё тело подавалось навстречу.

Тувэ не должна была испытывать подобного желания. Она Нер-Рорг, дочь вождя, она станет Роргом. Её люди ждут, что она будет сильным правителем. Но в то мгновение, когда язык Элиота медленно прошелся по коже у ключицы, Тувэ была готова послать всё к демонам. Ей хотелось, чтобы он подчинил ее. Вот так, властно взял. Не как Ир, играючи и весело, а грубо, требовательно подмял её под себя, чтобы она забыла обо всём.

Дыхание сбилось. А Элиот всё дразнил ее неспешными поцелуями. Шея, уши, ключицы, грудь, проглядывающая в вырезе рубахи. Она не стесняясь шумно выдыхала, призывно прижимаясь к нему. Еще чуть ближе. Еще. Еще. Еще запаха, еще тела… Еще его рук, везде. Но он был сдержан. Полностью ее контролировал. Держал волосы, не позволял слишком сильно извиваться.

— Ваше величество, вы верно боитесь дважды опозориться. Почему же избегаете моих губ? — Тувэ, цепляясь за его плечи, шептала на ухо, хриплым голосом. Её до дрожащих колен возбудили невинные, неспешные ласки.

Он будто пробовал её. Кончиком языка, влажными губами…

— А вы заслужили настоящий поцелуй, Тувэ? — он усмехнулся. Дыхание коснулось уха.

Она прикусила губу. Почти обиженно. Что значит заслужила? Будто бы он не хотел этого, будто только ее волновало всё это. Но ведь это не так. Она могла поспорить — он тоже хотел. Может быть, даже больше, чем она.