Чтение онлайн

— Я умею. Но не танцую. А вы?

— Прошу прощения? — глаза его нервно забегали.

— Семь дней назад вы заявили, что ваш король жаждет объединиться с севером. Похвально, — встала, спустилась со ступеней и поравнялась с послом. Она была выше его и с достоинством смотрела на него, чуть приподняв подбородок. — Но умеете ли вы танцевать наши танцы? Знаете, как выглядит наша коронация? Во что мы верим? Что вы знаете о нас?

— Северяне — закрытый, необщительный народ, — он блеял, как овца на заклании. И это ужасно рассмешило Тувэ.

Она расхохоталась. Ему в лицо. Рукой придерживалась за живот. Её низкий смех злым эхом прокатился по залу. Но она так устала. И так хотела вернуться в Ледяные Озера. Сил притворяться и сдерживаться просто не было.

— Что за ерунда? — Тувэ поправила платье. — Вот я. Перед вами. Говорю на языке, вам понятном. И я королева. Но вы не спросили меня про Север. Вас интересовали только вы.

Она помедлила. Посмотрела куда-то поверх его головы и добавила:

— Прошу прощения, кажется, Его Величество желает со мной поговорить. Не могу заставлять супруга ждать.

Тувэ не стала дожидаться одобрения или ответа, просто обошла посла и двинулась к Элиоту. Бирн, стоящий рядом с ним, был белее свежих лейхгарских панталончиков.

Элиот протянул ей кубок.

— Канцлер, — она приняла вино и обернулась к Конану. — Выглядите неважно. Выпейте еще вина или съешьте… Как там их?.. тарталетку? А то вот-вот упадете в обморок.

— Ваше Величество, — голос у него был еще более дрожащий и надломленный, чем у Камеристки, пытавшейся заставить ее надеть панталоны на венчание. — Нельзя грубить послу Сайгаса. Это королевство по размерам, войску и значимости равно нашему. Нам с таким врагом не совладать.

— А кто сказал, что с таким врагом совладать придется Лейхгару? Его Величество и слова дурного ему не сказал. В танце отказала северянка. Пусть угрозы шлет моему дяде.

Тувэ залпом осушила бокал. Она поморщилась и недовольно потерла бока.

— Проклятый корсет. Просила же так не затягивать. — Бирн побледнел еще больше. — Даже сквозь сорочку давит.

— Меня всё мучает вопрос, — незатейливо начал Элиот. — Вы снова не надели белья?

— О Благой… — прошептал Канцлер. — Мои уши не должны слышать этого.

— Конечно, нет. Клятва предкам действует до конца дней. Никогда мне не носить это ваше страшно любимое исподнее. Благо, меня греет магия. Зад не замерзает.

Бирн тихо простонал, схватил со стола кубок с вином и удалился, даже не раскланявшись, как следует.

Элиот рассмеялся, прикрыв рот кулаком.

— Я перегнула?

— Ты была неподражаема. Бирн старый друг. Он понимает шутки. Просто дурачится. Хотя… — Элиот задумчиво потер подбородок. — Пожалуй, ему все же непривычно слышать подобные речи из уст женщины. Он привыкнет. Дай ему время.

— Простите, Ваше Величество, но я говорила о после, — теперь уже тихо рассмеялась Тувэ.

— О, пожалуй, немного.

— Но недостаточно, чтобы вы вмешались?

— Признаться, меня он тоже раздражает, — Элиот пожал плечами. — Но этот еще ничего. Выдела бы ты Адея. Я помню его, сопляка, еще мальчишкой. А теперь он поучает меня, как обходиться с женой. В последний раз уличил меня в слабости веры.

— Но он ведь прав. Вы не слишком-то верите в Демиурга.

— Дело не в самом Демиурге. А в церкви. Демиург не так уж плох.

Тувэ не сдержалась и хмыкнула.

— По-вашему, все эти сжигания и унижение женщин — нормальны? Мы с вами разные трактаты читаем?

— Все эти трактаты написаны церковью. Ничего общего с Демиургом они не имеют. А знаешь, кто имеет? — он хитро прищурился. Тувэ вопросительно приподняла брови. — Ваша Богиня Рассветов и Лета.

— Откуда вы про нее знаете? Это древнее, почти забытое божество.

— До тебя я встречал еще нескольких северян, — он хмыкнул и отсалютовал ей вином.

Тувэ вопросительно посмотрела на него. Элиот поставил пустой кубок на стол и вперил в нее серьезный взгляд.

— Я встречал твоего отца и его колдуна.

— Ты… — она сглотнула вязкую слюну. Неприятную. — Ты никогда не говорил об этом.

— Потому что это не важно, — Элиот безразлично пожал плечами.

— Не важно для кого?

— Для меня. Для королевства. Для нашего брака.

— Но это было важно мне.

Он призадумался. И праздно добавил:

— Возможно, — Элиот приблизился, коснулся руки, поцеловал тыльную сторону ее ладони. Тувэ занемела. — У меня не было времени беспокоиться об этом. Сейчас к слову пришлось, и вот — сказал.

— Я столько раз говорила тебе про отца, и только сейчас пришлось к слову? — она хмыкнула. Неясное, скользкое, неприятное понимание зарождалось в ее голове. Что-то такое крутилось где-то там, далеко.

Он, кажется, заметил напряжение, которое она пыталась тщательно скрыть.

— Тебя это задело?

— Да.

Голос прозвучал натянуто.

— Как глупо, — он усмехнулся. — Разве это что-то меняет? Знал или не знал, это просто встреча, которая произошла когда-то давно.

— Но ты, выходит, знал, какие северяне. Ты не просто встречал его. Вы разговаривали, ты провел с ним столько времени, что он даже рассказал тебе про древнее божество.

— Давнишнее дело. Это были переговоры на границе, когда я еще был военачальником. Довольно об этом.

— Довольно? — она опешила.

Он и раньше затыкал ее. Просто заставлял закрыть рот, как будто ее слова — пустой звук. В последнее время такого почти не было, но вот снова…

А Тувэ ведь наивно полагала, что между ними что-то изменилось. Что за последние недели она сумела что-то там ему доказать, занять какое-то место в его жизни.

— Да, вы правы, ваше величество, — она горько усмехнулась. — Довольно.

— Куда собралась? Бал в твою честь еще не окончен, — он вопросительно приподнял брови, заметив, что она собирается уходить.

— К своим людям, — Тувэ решительно на него посмотрела. — Следую вашему мудрому совету. Я пробыла тут достаточно. Думаю, вы легко сможете объяснить мое отсутствие.

— Я многое тебе позволяю, — Элиот подступил ближе. Опасно прищурился. — Но не зарывайся, девочка.

— Учту, — ответила вежливо. Даже голову чуть склонила, как учила Камеристка.

Вот так, всего за несколько месяцев, она научилась подавлять свою строптивость, научилась быть сдержанной, чувствовать момент. Наконец обуздала свои эмоции. Но все равно была недостаточно хороша, чтобы быть хоть кем-то. А, нет, кем-то она была. Женщиной, которых в Лейхгаре не изничтожили лишь потому, что они были, к сожалению, необходимы.