Чтение онлайн

Пропаганда по укреплению Синто и его стремительная политизация, не характерная для прежних времен, велась властями самым серьезным образом и на самом высоком уровне, поэтому национальная религия японцев на глазах превращалась в государственный сверхрелигиозный общенациональный культ. Этот официальный культ стал рассматриваться в Японии как кокка-синто — государственный синтоизм или национальное верование Синто. Сразу после революционных событий 1868 года правительство провозгласило курс на объединение религии и государства (сайсэй итти) и учредило специальный департамент по делам Синто, а в 1871 году преобразовало его в Министерство Синто.

В упрощенном виде концепция государственной религии, выработанная в конце XIX — начале XX века на основе и прежде существовавших столетиями идей, немного обновленных в духе времени, сводилась к трем основным догмам.

Император — божественное лицо. Его божественность проистекает от его великих предков, которые обладают духовными и физическими свойствами богини Аматэрасу.

Боги покровительствуют Японии. Поэтому ее народ, территория и каждое учреждение, связанное с богами, превосходят все другие на земле. Отсюда священная миссия Японии, которая заключается в том, чтобы объединить мир под ее главенством, с тем, чтобы человечество могло пользоваться преимуществом нахождения под управлением божественного императора.

В последней догме кратко определялась внешняя политика Японии. Основные утверждения о священной миссии Страны восходящего солнца в мире приписывались мифологическому императору Дзимму. Принцип объединения всех государств под эгидой Японии именовался «хакко итиу» — «восемь углов под одной крышей» или «весь мир — под один кров». В первую очередь принцип касался, естественно, народов Азии, которых необходимо было «защитить» от угнетения «белых варваров». Расовая война преподносилась как божественно справедливая, бескорыстная со стороны Японии и неизбежная. В связи с этим пропаганда войны достигла невиданного размаха. Каждому японскому военнослужащему внушалось, что весь смысл его жизни — смерть за императора. Хакко итиу являлся моральной целью каждого верноподданного японца, а цели можно было достичь только посредством преданности императору, то есть, идя по «императорскому пути» — кодо, представлявшему собой доктрину японского монархизма.

Для пропаганды воинского духа и монархизма необходимы были идеологические учреждения. Ими стали в ряду других новые синтоистские храмы. Храмы Синто (дзиндзя или гу) являются в национальной религии японцев чрезвычайно важными объектами. Они служат посредниками между молящимися и невидимым миром ками.

Одним из первых послереформенных святилищ стал храм Сёконся или (скондзё (от японского «сёконсай» — «день (праздник) памяти павших на войне», «день по заклинанию (вызову) духов тех, кто погиб в боях»), сооруженный и центре Токио на холме Кудан в районе Тиёда в 1869 году. В 1879 году этот храм, ставший одной из крупнейших святынь Синто Японии, был переименован и Ясукуни дзиндзя — Храм мирной (мирно управляемой) страны. Его воздвигли и честь солдат, погибших, начиная с 1853 года, в гражданских войнах, особенно и память о воинах, павших во время революции Мэйдзи, выступавших на стороне императора против войск сёгуната Токугава. Впоследствии в списки храма Ясукуни, являвшегося символической братской могилой воинов, убитых в боях за императора, при каждой войне, которую вела Япония, стали включаться имена все новых военнослужащих императорской армии и флота. Храм стал манным центром милитаристской пропаганды и объектом поклонения в нем являлись именно списки солдат-богов, которых в настоящее время числится приблизительно 2,5 миллиона.

В то же время в императорском дворце была воздвигнута святыня в честь богини Аматэрасу. После переворота Мэйдзи поклонение ей возросло еще больше. Из восьми миллионов богов Синто божество Солнца стало самым почитаемым. От каждого верноподданного японца требовалось иметь в своем доме маленький синтоистский алтарь солнечной богини, перед которым надлежало начинать день молитвой. Те, кто не имел такого алтаря, считались неблагонадежными. Власти побуждали японцев поклоняться синтоистским божествам, как предкам императорской семьи, даже в том случае, если они исповедовали буддизм или христианство.

«Домашний» Синто с почитанием Аматэрасу находил свое высшее проявление в храмовом синтоизме. Основой культовой практики храмового Синто стал династический культ, подчеркивавший родство императора с богами. Обряды династического культа выполнялись самим императором в главном синтоистском святилище в Исэ или в храмовом дворцовом комплексе в Токио.

Особых почестей в послереформенной Японии удостоился праправнук Аматэрасу — Дзимму. Ему были посвящены храмы в Миядзаки на острове Кюсю и в Касивара на Хонсю, где, в соответствии с легендой, началось правление первого мифического императора. Строились и другие храмы, предназначавшиеся для почитания исторических лиц, доказавших преданность императорской фамилии. К их числу относился храм, сооруженный в Кобэ по повелению императора Мэйдзи в честь знаменитого самурая японского средневековья Кусуноки Масасигэ, отличившегося своей преданностью по отношению к тэнно [4] .

В 1912 году император послереформенной Японии умер, и на престол вступил его сын Ёсихито (Тайсё). В следующем году после смерти императора Муцухито в Токио, в районе Сибуя (в парке Ёёги), по распоряжению властей в его честь началось строительство огромного храмового синтоистского комплекса — Мэйдзи дзингу, получившего статус общенационального святилища.

В последующие годы строились храмы Синто, посвященные выдающимся военачальникам императорской армии и флота — генералам и адмиралам. Появление новых храмов сопровождалось увеличением числа синтоистских священнослужителей, получавших при этом существенные привилегии со стороны правительства. Духовенство синтоистских храмов перешло на полное государственное обеспечение. Кроме этого, все прихожане определенного храма, приписанные к нему по территориальному признаку, должны были оказывать святилищу материальную поддержку.

После революции Мэйдзи ореол божественности, созданный вокруг личности императора, почитавшегося как живое божество, имевшее мистическую связь с Аматэрасу и другими богами Синто, как непосредственный их представитель на земле, способствующий возвеличиванию Японии, оказал влияние на все сферы жизни японского общества. Национальной пропагандой император представлялся как «отец нации». Японцев, в первую очередь молодежь, воспитывали на основе сочетания синтоистских и конфуцианских принципов, в духе безграничной преданности трону, готовности идти на любые жертвы ради священной особы. Чувство верноподданности, по учению Конфуция, должно основываться на культе предков. Почитая своих родителей, японец почитал императора и предков монарха — богов.

Отец-император стоял во главе «большой семьи» — сверхпатронимии — совокупности всех японских семей. Эта идея основывалась на пережитках семейно-родовых принципов прошлого, в Японии она именовалась концепцией додзоку — единой семьи.

Наиболее активно синтоистские и конфуцианские идеи, прививавшие любовь к императору, внушались солдатам и матросам новых императорских вооруженных сил. Идеологическая обработка велась каждодневно и целенаправленно. Этому способствовали небольшие синтоистские храмы, которые имелись при каждой войсковой части, на каждом корабле. Прежде всего, Синто поддерживал в войсках любое проявление национализма, так как являлся сугубо националистической религией. Теоретики Синто заявляли, что не японец никогда не сможет стать синтоистом. Принцип «национального» в воспитании воина ставился националистической пропагандой на первое место. Поэтому мораль воина императорской армии, которая представляла собой видоизмененный кодекс бусидо, была объявлена «японским национальным духом».

Начиная с 1870-х годов, синтоизм стал приобретать большое значение в культивировании национализма. Особые перспективы в этом направлении открылись у японской национальной религии после принятия в 1889 году конституции, провозгласившей свободу вероисповедания с одновременным утверждением концепции государственного Синто. Этот ход был тщательно продуман. Свобода вероисповедания предотвращала недовольство, которое могло вызвать полное отчуждение буддизма и других религий, ранее распространенных в Японии. Буддизм в течение многих веков влиял на японский народ и по многим позициям находил точки соприкосновения с Синто. К тому же буддийское духовенство поддерживало государство и агрессивную политику японского империализма. С другой стороны, Синто, по новой концепции, стоял выше любой религии и религиозного течения и в то же время был совместим с исповедованием и буддизма, и христианства. Идеологи Синто стали называть его культом национальной морали и патриотизма. Таким образом, религия и политика начали сливаться воедино.

Жизнь народа в соответствии с теологическими нововведениями всецело подчинялась идеям синтоистского культа, особенно в учебных заведениях и вооруженных силах. В школах, училищах, вузах, в армии и на флоте прямо или косвенно постоянно преподносили тезисы об исключительности Японии — страны богов, уникальности ее государственности и ее героев — средневековых воинов, в первую очередь тех, кто отдал свою жизнь за императора, о несравненности японской культуры, языка, природы. В целях физического совершенствования личности националисты призывали японцев заниматься традиционными самурайскими видами спорта: кэндо — фехтованием на мечах, кюдо — стрельбой из лука, дзюдзюцу — борьбой без оружия, фехтованием на алебардах (нагината).