Камила
Шрифт:
Айбарчин-апа, в ожидании Камилы уснувшая на суре, проснулась в испуге. Сердце ее бешено колотилось. Надо же такому присниться?! Она поспешно зашептала слова молитвы.
***
Темнело. А Камилы все не было. Вдруг с улицы донесся шум подъехавшей машины, и тут же во двор вбежала Шахиста:
– Тетя, тетя, переоденьтесь, поедем в город, заторопила она и сбивчиво объяснила: – Поедем навестить Камилу. Она лежит в больнице, в тяжелом состоянии. Ее сбила машина.
Айбарчин-апе показалось, что небо обрушилось на нее. Она побледнела, ноги стали подкашиваться. Если бы не Шахиста, поддержавшая ее, пожилая женщина упала бы на землю.
За рулем машины Айбарчин-апа увидела незнакомого богато одетого мужчину лет тридцати пяти – сорока с проседью на висках. Максуд подробно рассказал о случившемся несчастном случае. Пожилая женщина расплакалась, и ему пришлось ее успокаивать. Когда Айарчин-апа немного пришла в себя, Максуд завел машину и белый "Лимузин", поднимая клубы пыли, помчался по дороге по направлению к городу.
Несколькими часами позже они уже были в частной больнице доктора Акрамалиева. В это время судьба Камилы решалась в операционной. Айбарчин-апу усадили в приемной на стул. И она вздрагивала каждый раз, когда хлопали двери или мимо проходил кто-нибудь в белом халате. И вставала – ждала, чтобы ей что-нибудь сказали о состоянии Камилы. Шахиста, как могла, успокаивала ее:
– Тетя, успокойтесь. Вот увидите, Камила поправится. Это я вам говорю. Вот увидите…
Девушка старалась быть убедительной, а у самой сердце сжималось от страха, и она с тревогой посматривала в ту сторону, где находилась операционная. Максуд же все это время ходил взад и вперед, курил сигареты одну за другой.
Операция длилась несколько часов. Врачи сделали все возможное, чтобы спасти Камилу.
Выйдя из операционной, доктор Акрамалиев подошел к Максуду.
– Доктор, – встретил тот хирурга, – каково состояние девушки?
– Тяжелое, очень тяжелое. Сильно пострадала голова, руки-ноги тоже. Если даже поправится, боюсь, чтобы не стала инвалидом.
– Можно надеяться на хорошее?
– Все зависит от Аллаха. Не скажешь о плохом, не случится и хорошее. А кем она будет вам?
– Никем… Но, доктор, она должна жить. Я на все готов, лишь бы она не умерла. Хочу, чтобы она поскорее выздоровела.
– Больная, пока не придет в сознание, будет находиться в реанимационном отделении. Не беспокойтесь, лечением девушки займусь сам.
– Спасибо, доктор, благодарю
Айбарчин-апа через силу заставила себя взглянуть в глаза Максуду. Беспокоится о Камиле, как родной отец, но ведь именно он виноват в том, что случилось.
– Апа, пожалуйста, не убивайтесь так. Доктор сказал, что все будет в порядке.
– Слава Аллаху,– сказала женщина, немного успокоившись, и опять расплакалась.
Чуть позже они разбудили Шахисту, нечаянно уснувшую на диване. Когда вышли из больницы, звучал призыв азанчи к утреннему намазу. Айбарчин-апа и Шахиста хотели вернуться в кишлак, но Максуд уговорил их поехать к нему домой.
Роскошные узорчатые ворота из чугуна открыл садовник. Айбарчин-апа и Шахиста удивленно переглянулись. Им показалось, что они попали не в дом, а в настоящий дворец.
Глава 11
Васила-апа соскучилась по Севаре, постоянно думала о ней, и дочь часто появлялась в ее снах. И вот дождалась. Из Ташкента приехали дочь с зятем Акмалем и его родители, которых на машине привез младший брат зятя – Асрор. Акмаль – однокурсник Севары. Если бы они не полюбили друг друга еще в студенческие годы, то навряд ли Васила-апа согласилась бы, чтобы дочь увезли в такую даль. Ведь она у нее единственная. Но против судьбы не пойдешь. Аллаху, видно, было угодно, чтобы они поженились.
У Василы-апы и матери Акмаля – Халисхан-апы нашлось много общих тем для бесед. Они подолгу сидели за пиалой чая и вели нескончаемые разговоры о детях, их семьях и судьбах. Васила-апа вспомнила своего Мансура. Младшая невестка Бернара – узбечка, но родилась в Москве, где живут и работают ее родители много лет. Училась вместе с Мансуром. После свадьбы остались жить в столичном городе. А в Ош приезжали лишь один раз – в позапрошлом году. А как хочется чаще видеть своего младшего, невестку, внуков. Если бы были крылья, сама полетела бы к ним…
***
– Максуд-ака, Максуд-ака, возьмите, пожалуйста, трубочку,– позвала к телефону брата Севара, сидевшая в гостиной с невестками, делившимися с нею своими радостями и печалями.
– А кто спрашивает?
– Из больницы. Какой-то Акрамалиев.
Максуд быстро прошел к телефону и взял трубку:
– Я слушаю.
– Ассалом – алейкум.
– Ваалейкум – ассалом. Я слушаю вас, Закир Акбарович. Все в порядке?
– Слава Аллаху! Если помните, когда вы приходили в последний раз навещать Камилу, я говорил, что скоро ее выпишем.
– Да, да я помню.
– Так вот, мы ее сегодня выписали. Просьба, известите, пожалуйста, об этом ее родственников. Из села каждый день приезжала ее мать, но последние дни почему-то ее не было. Может быть, захворала…
– Не волнуйтесь, доктор, все сделаю, как надо. Большое спасибо за звонок. Я сейчас же приеду.
Пока Максуд разговаривал по телефону, невестки успели рассказать Севаре о трагедии, случившейся несколько месяцев назад. Сестра с обидой обратилась к брату:
– Разве так можно? Мы ведь вам не чужие. Вы нам ничего не сообщили.
– Да, сестренка, да. Но ты прости меня. Мы не хотели вас тревожить. Слава Аллаху, все позади. Кстати, сегодня ее выписали. Но, к сожалению, никто не приехал за ней. Я хочу привезти Камилу к нам домой. По дороге заеду в какой-нибудь магазин, куплю ей одежду.
– Можно я тоже с вами поеду? Ведь вы один не сможете купить девушке одежду!
– А что скажет Акмаль?
– И он с нами поедет. Я сейчас его позову.
По дороге в больницу они побывали в универмаге "Саидмухтар". Тщательно осмотрели все отделы и сделали много покупок – приобрели платья, несколько пар обуви, кофточку, золотые сережки и цепочку, колечко…
В палату Камилы с подарками вошла Севара. Увидев ее, Камила поднялась с кровати.
– Здравствуйте, вы ко мне?!
– Здравствуйте, вы Камила? Мы пришли за вами. Я сестра Максуда-ака. Он ждет вас внизу. Вот одежда. Переоденьтесь, пожалуйста, – попросила Севара, положив свертки с покупками на кровать.
Девушка, глядя на дорогие подарки, покраснела. Такой роскошной одежды она никогда не имела. Было стыдно принимать дорогие подарки, но и обижать отказом она не могла – Максуд-ака столько сделал для нее, что большего не мог бы сделать и родной отец.