Чтение онлайн

— не посмеет, — усмехнулся архимаг, — гавкает он громко, но вряд ли своими руками кого-то отправит на тот свет.

Аларик все-таки решился и спросил:

— так вы не думаете, что это он разделался с семьей Велье?

— не думаю, — мягко ответил Светлейший, — но пока не буду вмешиваться. Посмотрим, что будет дальше. тьма меня куда больше беспокоит, и ее источник нужно найти. Вы меня поняли?

Аларик кивнул, хотя не совсем понимал, отчего бы Светлейшему не вмешаться самому и не приструнить герцога Велье, который кричал о том, что пойдет войной на столицу, ежели коронуют убийцу его брата.

— Возможно, мне интересно посмотреть, на что способен будущий король, — вдруг добавил архимаг, — если его высочество не способен уладить дела с герцогом, то какой из него король? Все развалится. Государство развалится. А это — хорошая пища для наших врагов.

Аларик ещё раз кивнул. В присутствии архимага его мутило, кофе казался кисло-горьким — хотя, может, таким и был — а бисквит скрипел на зубах как песок.

— Идите, — наконец архимаг соизволил его отпустить, — мои братья уберут то, что осталось от вергов.

он ушел от Светлейшего, а пока брел домой, думал о своей айшари — ненастоящей айшари, но такой желанной и недосягаемой. он начал уставать и от нее, потому что чувствовал, как увязает в ее нежном жемчужном сиянии, все глубже и глубже. И ничего не мог с этим сделать. Ее надо было бы сбыть кому-нибудь… из родственников, из оставшихся. но то, что и дядюшка, и принц одновременно объявили ее мертвой, тоже не шло из головы, и интуиция вопила, что с этими двумя что-то нечисто, и ответ, возможно, плавает на поверхности, но Аларик его не видит — потому что не знает какой-нибудь маленькой, но важной детали.

Вся беда в том, что Камилла была очень юна. В понимании Аларика не очень ещё мудра и не слишком-то умна. но при этом она стала женщиной, которую он желал до потемнения в глазах. К которой слишком быстро привязался, потому что им было хорошо и тепло вместе — а ведь это такая редкость для темного мага, встретить именно такую, чтоб хотелось положить голову на колени, и чтоб она перебирала тонкими пальчиками волосы и что-нибудь шептала — какую-нибудь совершенную ерунду, но которую все равно приятно слушать и ни о чем не думать.

И этой ночью… ох, вот его повело! он не должен был так себя вести. но то, что Камилла хотела его ударить… от этого сделалось так больно внутри, что в голове что-то щелкнуло, перевернулось и залило рассудок багровой мутью. от этой истерики до сих пор было стыдно, он ей в глаза старался лишний раз не смотреть. А она — наоборот, специально заглядывала, прожигала насквозь своим нежным жемчужным сиянием. Пронзала насквозь, как бабочку булавкой.

определенно, с этим надо было заканчивать.

он был и будет темным магом, а Камилла Велье была и будет баронессой. И никто и никогда этого не изменит…

монахи погрузили на повозку последнего верга — то, что от него осталось — и убрались восвояси. Аларик поймал себя на том, что попросту боится возвращаться в квартиру, потому что там… она. Снова будет молча смотреть, а у него в груди все будет плавиться, браться кровавыми ошметками и пузырями.

Возможно, Камилла и не была мудрой женщиной, но при этом она оставалась желанной и самой прекрасной. В этом он убедился этой же ночью. Верги! Лучше бы ничего не видел, хоть глаза выкалывай…

«может быть, рассказать о ней архимагу?» — внезапно подумал он.

И эта мысль очень Аларику понравилась. Потому что Светлейший — ни с какой стороны не выглядел человеком, который будет подчиняться Эдвину Лоджерину. Скорее Эдвин будет у него ходить по струнке.

но…

Архимаг не торопится вмешиваться. Кто знает, как он отнесется к Камилле? А что, если объявит ее самозванкой — во имя сохранности государства?

Верги! Все стало слишком запутанно. Как просто было сидеть в ковене Ворона, приручать тьму и ни о чем более не думать!

Аларик поднялся по широким ступеням крыльца, открыл дверь — она все это время оставалась не заперта — и смело посмотрел в чистые, словно алмазы, глаза Камиллы.

— Все хорошо? — просто нужно было что-то сказать ей.

Камилла кивнула и слабо улыбнулась. Потом протянула раскрытый блокнотик, единственное средство общения.

«Что сказал Светлейший?»

Аларик пожал плечами и вернул ей книжечку, стараясь, чтобы их пальцы не соприкоснулись. не получилось: прикосновение вышло скользящим, едва заметным, но его попросту тряхнуло. определенно, с этим пора было заканчивать.

— он сказал, что надо искать источник тьмы во дворце… Чем, собственно, я сейчас и займусь.

И Аларик уже собрался выскользнуть на улицу, как Камилла цепко схватила его за рукав сюртука.

— Ава!

— Что? мне нужно идти.

она смешно сморщила носик и покачала головой. Потом что-то нацарапала на чистом листке, и Аларик прочел:

«ты ничего сегодня не ел. останься хотя бы пообедать».

Его буквально омыло теплом оттого, что кому-то было не все равно, ел ли он сегодня или нет. но остаться и тонуть в алмазном свете ее глаз? слишком тяжело. он ведь… может и не сдержаться. Договор с айшари подписан, и он в своем праве… Слишком соблазнительно.

— Знаешь, я плотно пообедал у нашего архимага, — выдавил из себя Аларик, — я лучше пойду, потому что Светлейший — это не тот человек, который будет ждать бесконечно долго.

она кивнула. Вздернула точеный подбородок. нежно-розовые губы предательски задрожали, ей наверняка было обидно… хотя, зачем обижаться?

А он беззвучно просочился наружу и поспешил к дворцовой площади, унося в сердце дыру и сияющий образ девушки, которой не мог дать ничего хорошего.

За два минувших дня Аларик успел несколько раз побывать на той самой тропинке, где принц Эдвин прошелся по нему хлыстом, и где откликнулась тьма другого мага. Удивительно, но больше ничего подобного он не ощутил ни разу, как будто до этого была расстелена на траве скатерть с угощением, а потом кто-то торопливо ее свернул, оставив на земле крошки.

они, эти крошки, походили на тончайшую угольную пудру. тьма побывала здесь — но бесследно испарилась. И Аларику это не нравилось, очень сильно, по двум причинам. Первой, конечно, был архимаг, который ждал результата. Второй же, как ни странно, было опасение за жизни людей. Кому, как не темному магу знать, сколько опасна тьма в руках неопечатанного — а значит, и необученного чародея? У Аларика тьма порой бултыхалась в груди холодной жабой, порой распухала жестким комом и давила изнутри, требуя выхода. но он хотя бы знал, как заставить себя не слушать ее неразборчивый шепот в ночи.