Чтение онлайн

– И что же сейчас?

– Сейчас мы используем оставшееся время для своего удовольствия. Ты согласна со мной?

Когда Беатриче пробудилась ото сна, в палатке была кромешная тьма. На ощупь она поискала Саддина, но не обнаружила его лежащим рядом. Неужели уже так поздно? Интересно, в какое время он предпочтет убить ее: перед восходом солнца или после его захода? Беатриче села в кровати. Она ничего не видела вокруг. Но что-то же все-таки разбудило ее?

Она напряженно вслушивалась в тишину. Ни звука. Потом вдруг где-то между стенами палатки появилось мерцание света. Беатриче встала с постели, накинула белое шерстяное платье и пошла на свет. Слуга, которого она встретила по дороге, взирал на нее, как на привидение.

– Где Саддин, твой господин? – спросила она, но уже в следующее мгновение сама увидела его.

Тот, скорчившись, сидел на полу перед блюдом. Его тошнило. На бледном лице выступили капли пота.

– Саддин, что случилось? – в испуге воскликнула она и кинулась к нему.

– Беатриче, Аллах не услышал мои молитвы, – с трудом вымолвил он и попытался улыбнуться. – Замира предсказала мне, прочитав по руке, что внутренний огонь сожжет меня!

– У тебя боли? Где? – Беатриче осторожно положила его на спину.

– Здесь.

Саддин показал на нижнюю часть живота.

– Дурнота? Тошнота?

Он кивнул.

– Расстройство пищеварения?

– Нет.

– Я осмотрю твой живот. Вытяни, пожалуйста, ноги. – Беатриче помогла ему. – Тебе больно? – Вопрос был излишним. На его бледном, искаженном болью лице было написано все. – Когда ты почувствовал боль? – Она осторожно прощупывала его живот. У нее было предположение, но она очень надеялась на то, что оно не подтвердится. Возможно, все не так плохо, и это всего-навсего обычная желудочно-кишечная инфекция.

Так хочется надеяться на это!

– С сегодняшнего утра. И с каждым часом все сильнее… – Он закричал от боли, когда Беатриче нажала на определенное место живота. – Со мной это уже было и раньше, но так плохо, как сейчас, – впервые.

Она надавила в другом месте, и Саддин вскрикнул вновь.

– Так. Реакция Макберни положительная, контралатеральная пропускающая боль и начинающееся защитное напряжение, – бормотала она и в отчаянии покачала головой. Ее предположение подтвердилось. У Саддина воспаление слепой кишки, перешедшее в перитонит. «Иногда я ненавижу себя за то, что оказываюсь права», – думала, прикусив губу, Беатриче, судорожно соображая, что же она должна сделать.

В Гамбурге в XXI веке при таком диагнозе не было бы основания для паники. Не медля ни секунды, она приняла бы решение для проведения единственно верного, необходимого и правильного лечения, касающегося острого аппендицита, – операции. Она бы обсудила с коллегами, применить в этом случае лазер или оперировать, используя обычный скальпель. Но ей-то что сейчас делать? В ее распоряжении нет ни наркоза, ни стерильных инструментов и даже нормального материала для сшивания сосудов и стенок кишки, не говоря уже о дезинфицирующем растворе для обработки брюшной полости. Хирургическое вмешательство в таких катастрофических условиях может стоить Саддину жизни. С другой стороны, вероятность того, что воспаление слепой кишки с уже имеющимся воспалением брюшины рассосется само собой, равнялась нулю. Воспаление неумолимо увеличивается. В критический момент распухший аппендикс лопнет, и в брюшную полость выльется гной. На очень короткое время, всего лишь на несколько часов, Саддин почувствует облегчение. Он сможет даже принимать пищу. Но спустя некоторое время, страдая от невыносимых болей и высокой температуры, он скончается от сепсиса. Она взглянула на него и приняла решение. Другой возможности спасти ему жизнь просто не существовало.

– Пойдем со мной, Саддин, – произнесла она и осторожно помогла ему подняться на ноги.

– Что вы делаете? – крикнул слуга, пытаясь помешать ей. – Мой господин плохо себя чувствует, ему нужен покой и…

– Прочь от меня руки! – зло напустилась она на слугу. Неужели этот дурак не видит, что промедление смерти подобно? – Если тебе дорога жизнь твоего хозяина, дай мне спокойно сделать свою работу!

В испуге слуга отступил на несколько шагов, обратившись к Саддину:

– Господин, что мне…

– Оставь ее, – сказал Саддин. Было заметно, каких усилий ему стоило стоять прямо. – Она знает, что делает.

Слуга поклонился и отошел в сторону. Беатриче положила руку Саддина на свое плечо.

– Что ты хочешь предпринять? – спросил он.

– Я провожу тебя к Али аль-Хусейну. Мы прооперируем тебя.

Может быть, дело было в ее решительности, может, Саддин и сам почувствовал, что только операция даст ему шанс на спасение. Во всяком случае, он согласно кивнул.

– Хорошо. Только пешком мне туда не дойти. Мой конь стоит совсем рядом, в стойле.

Как они на лошади проделали путь по палаточному лагерю Саддина и далее по Бухаре, Беатриче позже даже не могла сказать. Она помнила только то, что так крикнула на охрану, что та в испуге отскочила в сторону и отворила ворота. Когда они наконец оказались у дома Али, уже смеркалось.

Раб у ворот, который открыл дверь на стук Беатриче, с удивлением взглянул на них:

– Госпожа, что…

– Помоги мне отнести его в дом! Быстро! – приказала она молодому слуге.

Тот послушно поднял на руки Саддина, как будто кочевник был невесомым, и понес его наверх, в комнату для пациентов.

– Положи его на кровать! – распорядилась Беатриче. – А теперь разбуди Али аль-Хусейна и Селима, они должны срочно прийти сюда. И скажи рабыне на кухне, пусть приготовит большой котел кипяченой воды. К ней спустятся, чтобы дать дальнейшие распоряжения. Поспеши!

Раб кивнул и в следующее мгновение исчез. Беатриче села рядом с Саддином на узкую кровать и положила руку ему на лоб. У него была температура – плохой признак.

– Я чувствую себя немного лучше, – сказал Саддин, и слабая, вымученная улыбка появилась на его лице. – Как мой конь Сулейман? О нем позаботились? Его надо напоить и накормить. И скажи людям, чтобы обеспечили ему отдельное стойло. Да пусть никто не лезет к нему, он сразу разнервничается и тогда…

Беатриче смеясь покачала головой.

– Не беспокойся, с твоим конем все в порядке, – прервала она его и поцеловала. – Надеюсь, что вскоре смогу сказать это и о тебе, – тихо добавила она.

В этот момент в комнату вошел Али. Лицо его было опухшим, с темными кругами под глазами, волосы растрепаны, одежда выглядела так, как будто он в ней спал.

– Беатриче! – воскликнул он, и она услышала в его голосе радость и облегчение. – О Аллах, где ты была? Что случилось? Как ты опять очутилась здесь? Почему ты…

– Об этом потом, Али, – прервала его Беатриче. – Я тебе все расскажу, но сейчас важно, чтобы ты слушал меня и четко следовал моим указаниям. – Она кивнула в сторону Саддина. – Мы должны его прооперировать. Сейчас же. Срочно. Найди самые острые скальпели, какие только у тебя есть, а также маленькие щипцы. Кроме того, мне понадобятся двое маленьких ножниц и приспособления для наложения швов, те, что ты используешь для стягивания ран: иглы, шелк, тонкую тетиву – то есть все, что имеешь в запасе. Прикажи все это как можно быстрее отнести на кухню. Пусть рабыня прокипятит в воде инструменты, материал для наложения швов, а также несколько вилок и ложек. Но строго-настрого запрети ей прикасаться руками к любому предмету. Ни в коем случае! Ей следует вынуть из бака инструменты и материал щипцами, разложить на совершенно чистом подносе, накрыть свежевыстиранным, ни разу не использованным полотенцем и доставить сюда. А ты тем временем принесешь опиум. И поторопись, пожалуйста, у нас совсем мало времени. Понадобятся также зеркала и масляные лампы, нам нужно больше света.