Чтение онлайн

— Я устал, — признался Саша, когда мы вышли из ворот последнего детского курорта. — Уже девять вечера, а я целый день за рулем. Давай, найдем, где переночевать!

— Ну, ладно… — понятно, что я лучше бы упала замертво, только бы не откладывать поиски сына еще на одну ночь. Но Саша ловко управлялся с «девяткой», а как я убедилась, без машины мне не обойтись. Да и правда поздно, а кто нас пустит в следующий лагерь ночью? Последним соображением в пользу отдыха стала мысль о возможности местонахождения искомого лагеря не в самой Анапе, а в одном из поселков неподалеку от города.

Не долго думая, мы зашли на туристическую базу, расположенную прямо напротив детского лагеря. Нашелся свободен один двухместный домик. Мы заплатили за сутки и, обессиленные, упали на кровати.

Утром я проснулась так рано, что даже птицы не пели.

С вечера мы не удосужились запастись пакетиком кофе и кипятильником, а сейчас хотелось именно кофе. Впрочем, еще хотелось искупаться в море. Я вышла из домика, прихватив казенную простыню в качестве полотенца.

Утреннее море в сером тусклом рассвете тревожно рябило, а фирменный Анапский ветер путал волосы и холодил обнаженную кожу. Мои царапины затянулись, оставив белые полосочки тонких шрамов с присохшей кровью. Как говорится, пройдет и это! Раздевшись догола, я медленно вошла в море. Меня охватила дрожь от прохладной воды и тогда я окончательно проснулась. Вдохнув чистый соленый воздух, расслабленно подняла руки над головой, а потом, внезапно ощутив жажду полета, бросилась головой в воду. Рябь неслась навстречу, и от этого казалось, что я плыву невероятно быстро, просто лечу! Поплавав вволю, развернулась к берегу. Возле моих вещей кто-то стоял.

Между прочим, я вспомнила о пистолете. Я исхитрилась припрятать его под задним сидением «девятки». Попутчику придется доверять.

Подплывая к берегу, я измышляла способ выйти из воды и скрыть при этом наготу. Понятно, ничего не получалось. А человек у моих вещей все продолжал стоять и пялиться в море. Наконец, я разглядела, что это мой приятель Сашка. Он ежился на ветру, обнимая себя за плечи.

Стоя в воде по шейку, я повелела мальчишке отвернуться. Он подчинился.

— Привет, — сказала я, обернувшись в простыню, чтобы не замерзнуть окончательно.

— Холодно, — простучал зубами Саша. — И чего т-ты в воду п-полезла? Чумная!

— Пойдем, поищем где кипяточком разжиться можно!

— Ты ч-чумная… — повторил он, наблюдая, как я одеваюсь.

— Ты сам за мной увязался!

Он промолчал. На территории приютившей нас базы, мы обнаружили столовую. Несмотря на ранний час, повара уже пришли на работу. Приветливая тетка в белом халате налила нам два стакана разогретого вчерашнего чаю, а несчастному заспанному и голодному Сашке еще и отвалила вчерашние булочки с творогом. За свою доброту тетка денег не взяла.

— Чего это она т-такая добрая? — подозрительно заворчал облагодетельствованный мальчишка. — Т-точно из милиции, сейчас сдаст нас патрульным.

Я рассмеялась. Странные у Сашки представления о милиции! Мы забрали свои припасы и обустроились чаевничать в своем домике.

— Саш, а правда, чего ты со мной поехал? Неужели действительно так боишься своего папку?

Владимирович уже выпил свой чай и умел все булочки, поэтому выглядел значительно посвежевшим. Достав сигареты, закурил.

А потом рассказал историю своей жизни. Рассказчик из Сашки был никудышный — я с трудом пробиралась через все эти «блин», «на хрен» и прочее, к тому же он заикался, причем намного сильнее обычного, если речь шла о его бедном убогом папе. Но, кажется, я поняла все, что он хотел сказать.

Отца своего Саша боялся с детства. Тот появлялся, отсидев очередной срок, и сразу же начинал воспитывать своих двоих сыновей, что называется, «по понятиям». Кстати, матери тоже крепко доставалось. И если старший Сашкин брат — Валерка — считал, что все путем, то Саша не хотел, чтобы мать плакала. Мальчику исполнилось лет десять, когда случилось страшное: не выдержав побоев и унижений, жена уголовника полезла в петлю. Несчастье случилось почти на глазах у Саши — он вернулся из школы домой и обнаружил маму в петле. Саша схватил мать за ноги, надеясь освободить ее от удавки — мама была еще теплой. Наверное, именно после этого случая Саша стал заикаться. Он не мог не связать смерть мамы и действия отца, поэтому возненавидел родителя самой горячей детской ненавистью. С годами эта ненависть поистерлась, стала лишь фоном поступков Саши, но не исчезла совсем.

Когда Саша вырос, он решил, что от папочки надо смываться. У парня появилась мечта — поступить на юридический факультет. Наверное, это так он пытался противопоставить себя отцу: ты будешь по одну сторону решетки, а я — по другую! Володе не слишком понравилось желание сына получить высшее образование, вообще, и юридическое, в частности, но он все-таки «поступил» Сашу на юрфак, так как Саша вряд ли справился бы с экзаменационными вопросами, ибо в школе учился на тройки, звезд с неба не хватал.

Вскоре милый братик Валера исхитрился изнасиловать дочку ректора и Саша вылетел из вуза как ласточка. Володя даже обрадовался этому, решив приобщить сынка к семейному делу. Саша не успел и глазом моргнуть, как оказался втянутым в разнообразные шашни родного папы. Тогда-то он впервые увидел Володю «в деле» и убедился, что такую сволочь, как родной отец еще поискать. К тому же, Володя чувствовал, как относится к нему и ко всему, чем он занимался, сын, и отвечал ему подозрительной неприязнь. Саша понимал — вызывая недовольство бати, он ходит над пропастью. Поздно сообразив, что теперь он почти по одну сторону решетки с отцом, Саша искал случая выбраться из семейного бизнеса, и я ему нужный случай организовала.

— А кто же твой отец? — я не понимала социального статуса Вавилова-старшего.

— Как кто? Б-бизнесмен, — это Саша произнес с несвойственным ему сарказмом. — Он директор с-совместного предприятия по огранке алмазов. Но, на с-самом деле, просто за границу камни с-сплавляет и получает бабки. Еще и к-контрабандой промышляет… Ну, и охранная фирма у него. Все бандиты к-конченные. Урки.

— А что же ты теперь делать будешь?

— Уеду за г-границу, наверное. — Саша явно не думал об этом раньше. — Вот мой кореш один по хатам шарил. Однажды взяли они к-крутую хату, да хозяин оказался т-типа моего бати — лучше не попадаться! Друга моего предупредили и он с-смылся в Польшу. Там ограбил хлебный ларек и с-сдался ихней полиции. Пока с-срок у поляков мотал — того бандюгана, чью хату он бомбанул, с-свои пришили. Кореш мой вышел на волю с чистой с-совестью и сейчас в Варшаве торгует подержанными иномарками!

— И ты так хочешь?

— Я еще не знаю, — вздохнул мальчишка. — Я тюрьму ненавижу до одури! Может, за границей зона другая, но в нашей уже точно мне не выжить. Если п-попаду туда — повешусь. Не хочу таким с-стать, как батя мой. Это всему конец — жизни не б-будет!

Слушая Сашу, я вдруг почувствовала, что понимаю его. Мой собственный папаша, конечно, не чета Володе, но иногда я вспоминаю его с откровенной ненавистью. Зачем он связался со всякой мразью и полезет на рожон — взялся участвовать в ограблении ювелирного? А, отсидев, вместо того, чтобы вернуться к своей семье, снова идти на поводу своей страсти к блестящим камешкам и снюхиваться с бандитом Вавиловым. Алмазы стали камнями глупости для моего отца, а теперь и я за него отдуваюсь!

— А знаешь, с чего мой б-батя начинал? — с улыбочкой спросил Санька.

— С чего?

— Он к-карманником был! И, блин, ловким таким — до с-сих пор годится! У кого угодно, блин, м-может вытащить что угодно.

Я фыркнула:

— Не верю я в эти особые умения.

— Да? — хитро спросил Санька и вдруг толкнул меня в плечо. — Ты чего? Мне н-не веришь? Я, блин, говорю, а она не верит! — он снова легонько пихнул меня.

— Осторожнее, — рассмеялась я. — Верю, я тебе верю!

— И п-правильно делаешь!