Камни, веер, два меча
Шрифт:
Может в этой истории и есть правда — отношения между нашими тарранами натянутые. То ли из-за этой легенды, то ли из-за того, что в Дашими добывают ту же медь, те же изумруды и малахит что и у нас в горах Тамиру…
Мы вошли. Золотой зал как всегда вызывал восторг пополам с благоговением. Он был наполнен сиянием, словно океан водой. Ярким жёлтым светом запрета, потому что это золото посвящено каму, оно не для нас, не для людей. Негоже его трогать. Клянусь двадцатью ударами по пяткам, которые я заработал в двенадцать лет, когда попробовал!
Тут я перестал предаваться этим приятным размышлениям и остановился. В зале перед самыми девятью ступенями к сердцу пагоды стоял небольшой столик. Около него сидели, очевидно проводя время за разговором, главный жрец таррана и прорицатель. На столике лежали три свитка. Старики встали и склонились в приветствии. Я поклонился в ответ. Тем временем жрец и прорицатель взяли свиток каждый со своей стороны и аккуратно развернули его слаженным движением (тренировались они что ли?) Я узнал надпись. То самое возмутительное обращение отца и задание. Теперь свиток был аккуратно намотан на бамбуковую палочку и снабжен голубой кистью — видимо, чтобы не путать с другими.
— Сын, благословенный каму на свершения, выполнил ли ты волю отца? — спросил жрец.
«Да куда б я делся-то», — подумал я, а вслух важно кивнул:
— Выполнил!
В подтверждение своих слов снял с шеи амулет и показал старцам.
— Вижу, нить твоего свершения вплетена в ткань судеб Тарланга, — сказал прорицатель, и серебряная заколка в виде цветка хризантемы торжественно блеснула в его седых волосах.
— Каму подтверждают твои слова! — добавил жрец.
На свитке текст первого свершения начал расплываться по бумаге. Чернила словно намочили её, потекли вниз и набухли каплями, вновь превращаясь в слова.
— Фига себе спецэффекты, — послышался очень тихий шёпот позади. Я хотел огрызнуться, но вместо этого сделал шаг к свитку и прочитал вслух:
— Каждый путь начинается с первого шага, но им не заканчивается. Второй тоже следует сделать. Новое свершение ждет тебя, возлюбленный наследник. Начертай свое гордое имя на нижнем уровне копей в недрах гор Тамиру.
Дальше жрец сказал, что вдалеке от Торико любой другой жрец и прорицатель смогут подтвердить выполнение задания. Не обязательно каждый раз приезжать сюда. Но это было как в тумане. Во мне вскипело возмущение, я хотел порвать свиток, а бамбуковой палочкой сделать что-то не очень подобающее с обоими старцами. Но тут видимо, оберегающая всё-таки включила свою секретную магию, до которой она была так жадна. Пришел я в себя только в своих покоях.
Ночь на девятый день месяца падающих листьев. Из ненаписанного дневника оберегающей Руэны Отчаянной
Как это соблазнительно — принести богатые дары божеству, попросить о милости и ждать, когда твоя молитва будет услышана.
Куда сложнее самому сделать хоть что-нибудь, чтобы приблизиться к заветной цели. Идти, падать, вставать раз за разом и снова идти. Больно влетать лбом в неприступные стены, рыть подкопы голыми руками. Пробираться через болота сомнений и пустыни страхов.
К тем, кто способен пройти самый сложный из путей, и отправляют оберегающих. Не для того, чтобы тащить поклажу и развлекать приятной беседой. Не для того, чтобы прорубить для подопечного путь через непролазные джунгли или суровые льды.
Мы — страховочная веревка в высоких горах. Мы — горячий чай на привале после долгого трудного дня, когда гаснут в крови искры преодоления, переплавляются в гордость за себя. Я дошел. Я смог.
Ты смог, киваем мы. И ты сможешь еще больше завтра. Я с тобой. Легкой дороги не обещаю. Но если будет нужно — я не дам тебе упасть.
Пока Торн обменивался любезными поклонами со старцами и читал свиток, я оглядывалась по сторонам. Тут было на что посмотреть: покрытые узорчатыми панелями стены с малахитовой инкрустацией, поразительной красоты золотые цветы переплетались в гармоничном танце, стекая ослепительной рекой к постаменту в центре зала. Там на возвышении застыла статуя умиротворенно сидящего на постаменте мужчины с длинными вытянутыми вниз ушами. Золотая, разумеется, кто бы сомневался!
«Наверняка у него не было проблем со слухом», — мелькнула веселая мысль.
Здесь сладко пахло надеждами множества людей. С какими только мыслями, наверное, не приходят к этой длинноухой статуе! Вот и Торн пришел со своей надеждой — то ли получить легкое задание и тут же отправиться его выполнять, то ли получить сложное и с легким сердцем положить на него… Что они тут кладут в подобных случаях? Меч, наверное. Мой взгляд скользнул к подопечному.
И тут-то я заметила, что с подопечным творится что-то неладное. Плечи под шелком нарядных одежд напряглись, а рука начала хватать пустое место, ровно то самое, где несколько минут назад была рукоять меча. Торн дёрнулся вперёд, прошипел «да какого…».
Проклиная себя и благодаря местных каму — как же вовремя ты снял амулет, моя прелесть! — я взяла под контроль разум подопечного. Окружающий эфир заволновался и заискрил. Видимо, в пагоде и правда присутствовали некие духи, но мешать мне они не стали. Запах сандалового дыма струился от статуи, словно подбадривая. Так что я сосредоточилась на Торне. Поклониться ничего не заметившим старичкам собственным телом и телом подопечного одновременно. Почувствовать его пальцами шершавую бумагу свитка. Положить свиток в футляр, а сам футляр повесить на шею. Развернуться обоими телами, постаравшись сделать это не слишком синхронно — вряд ли син-тар и его гостья тренировали команду «направо кругом!» Двумя парами ног направиться к выходу из зала. Забрать руками Торна перевязь с мечом у прислужников.
Всемогущие Судьбоплеты, как стыдно! Причем дважды! Как совсем еще не оперившаяся оберегающая, проворонила тот момент, когда подопечному была нужна моя помощь! Красотами пагоды любовалась, чтоб тебя, Отчаянная! Это раз. И перехват контроля, это два. Я ведь воплощение судьбы, а судьба вовсе не кукловод, дергающий беспомощных кукол за ниточки.
«Нарушение свободной воли, — как наяву зазвучал в моей голове гнусавый голос одного из Судьбоплетов. — В ситуации, не представляющей прямой опасности для подопечного».
А как насчет прямой опасности для окружающих? В голове Торна так ярко вспыхнула картинка расправы над почтенными старцами, что я ее увидела еще до перехвата контроля. Ох, Руэна, ты неисправима! Если уж прикасаться к разуму подопечного, то хоть с пользой! Вот к примеру, как из этой пагоды пройти в покои син-тара? Ага, вижу. Ну, пойдем что ли, будущий тар Ямата. Как же выматывает этот контроль. Почему в этом замке так много коридоров и лестниц? Разум Торна излучал океаны гнева и острый аромат свежемолотого перца — судя по всему, разговор нам с подопечным предстоял непростой.