Чтение онлайн

Многое повидали камни Ангкора…»

С тех пор как француз Анри Муо наткнулся во время своих блужданий по камбоджийским джунглям на сказочный «мертвый город», Ангкор, или, как его называли кхмерские хроники, Яшодхарапура, столица великого государства Юго-Восточной Азии Камбуджадеши, всплыл из глубин мифологии и стал реальным географическим понятием, потеряв связь с легендой о божественном происхождении знаменитого храма Ангкор-Вата…

Но еще долгие годы исследования шедевров древнекхмерской культуры продолжали оставаться делом отдельных энтузиастов, которые никак не могли отвоевать у джунглей каменное сокровище. И только в первой четверти XX столетия Ангкор стал постепенно превращаться в огромный музей под открытым небом, раскинувшийся на десятки километров. Начались реставрационные работы, и тихий провинциальный Сиемреап зажил бурной жизнью. Ангкор наводнили туристы, а Анри Маршалю, в ту пору смотрителю ангкорских руин, помимо реставрационных работ, пришлось заняться… частной детективной практикой. А что поделаешь, если туристы растаскивали шедевры древности…

— Ангкор нужно всеми силами спасать, — говорит Ук Кун, работник министерства культуры, информации и прессы. — Это национальная гордость кхмеров. Пять башен Ангкор-Вата на наших знаменах — символ свободной Кампучии. Но трудность восстановления этого исторического памятника в том, что всю документацию увезли французы, после того как реставрационные работы в Ангкоре были прерваны. У нас же, к сожалению, нет реставраторов, нет опыта подобных работ. Сейчас возник новый проект спасения Ангкора. Он разработан реставраторами из Индии, Советского Союза и Польши. Уже проведены первые исследования, но работа предстоит долгая… Пока же мы пытаемся сохранить то, что осталось.

(Текст из журнала «Вокруг света»)

Ночь отчего-то провожу почти без сна. Величайшее творение кхмерской цивилизации всего в нескольких километрах от гостиницы, но нужно ждать до утра, чтобы, наконец, воочию увидеть Ангкор-ват. Снова и снова просматриваю «кхмерскую библию» — монографию Андре Миго «Кхмеры».

«…Для величественного и сложного плана храма характерна симметрия. Весь ансамбль опоясан четырехугольным рвом 1300 на 1500 м и занимает площадь около 200 га. Большой пруд, неподвижные воды которого покрыты цветами лотоса, находится на переднем плане и подчеркивает своей спокойной красотой башни, которые вырисовываются вдалеке и кажутся недосягаемыми. Западный ров пересекает вымощенная плитами дорога. К ней ведёт площадка, окружённая стилизованными изображениями львов. Длина дороги 220 м, по краям её выстроены балюстрады в виде наг. Дорога ведёт к первой внешней ограде храма, сделанной в виде стены из латерита, длиною по внутренней окружности 800 и по внешней — 1025 м. Внутрь можно пройти через монументальный портик шириной 235 м, образованный тремя центральными башнями, которые соединены галереями с боковыми башнями».

Миго написал замечательную книгу о Камбодже. Но при всей скрупулёзности описаний ангкорского храма я не могу представить и сотую часть этого величия и совершенства форм уникального творения человеческих рук.

«Возвращение к Ангкор-вату» (восьмой фрагмент)

«…Утро было солнечным, в траве стрекотали кузнечики, вода в канале, омывающем ограду храма, испещрена листьями лотосов и кажется застывшей, как и каменная громадина под голубым небом.

Мы стояли у западных ворот храма, откуда начиналась дорога, вымощенная огромными светло-серыми камнями.

Я не был одинок в своем волнении. Сомарин, Муй и два юных солдата, которых нам прислали для охраны, взирали на храм серьезно и отрешенно, а ведь всего несколько минут назад все весело смеялись и шутили, тесно сбившись внутри „Лады“. Величие Ангкор-Вата заставляло говорить вполголоса; впрочем, говорить и не хотелось.

Освещенные ярким солнцем, башни храма казались огромными белыми бутонами лотоса. Древние зодчие добились идеальной симметрии. С дороги можно было видеть только три башни — центральную и две из четырех, расположенных по углам. По мере приближения к храму, Ангкор-Ват рос, обретая облик человеческого творения и утрачивая символический образ высокой горы Меру, где живут боги. Но потом, когда мы поднялись по крутым лестницам на террасу главной башни и посмотрели окрест с высоты двадцати трех метров, каждого снова посетило ощущение, будто он взобрался на диковинную гору.

От взгляда вниз захватывало дух. Огромная территория с геометрически четко расположенными дорогами и прудами, галереи первой террасы, внутренние дворики второй — все это было далеко под нами, а вверх на высоту сорока двух метров головокружительно устремлялась лотосоподобная башня, украшенная каменным орнаментом.

Легенда гласит, что ангкорский храм — творение бога Прах Энтрейя — Индры, подарившего Ват принцу Преах Кет Малеа. Полюбившийся Индре принц был, к сожалению, земным существом и не мог долго оставаться на небесах, у бога. Но поскольку Преах Кет Малеа привык к величию небес, Индра, чтобы как-то скрасить его земное существование, велел своему зодчему — Прехписнуке построить божественный храм, подобного которому нет на земле.

Эта легенда убедительна, по крайней мере, в одном: действительно, нет на земле второго Ангкор-Вата, как нет второго Акрополя, Колизея, как нет второго Тадж-Махала и второй церкви Покрова на Нерли…

История не сохранила нам имен гениальных зодчих, создавших Ангкор-Ват. В отличие от легендарного Прехписнуки они были земными людьми, утвердившими в камне славу их монарха, по повелению которого было создано это чудо света. А вот имя монарха хроники увековечили. И не потому что король Сурьяварман II, правивший Камбуджадеши в первой половине XII века, был великим правителем и полководцем. Возможно, он так и остался бы одним из шеренги многочисленных камбуджадешских варманов (монархов), не приди ему в голову мысль воздвигнуть беспримерный храм.

Строительство длилось много лет. Это был титанический труд. Подсчитано, что на Ангкор-Ват пошло столько же камня, сколько на древнеегипетскую пирамиду Хефрена. А ведь каменоломен поблизости не было…

Над нами в высоком небе плыли белые облака. Далеко внизу шли куда-то по своим делам два монаха-бикху. Их шафрановые тоги почти сливались с пожелтевшей густой травой, покрывавшей землю по обе стороны дороги. Вода в прудах казалась зеркалами, в которых отражены силуэты башен. Два голубых зеркала в желтизне травы.

Через два дня мы уехали. Нас ждали дела в Пномпене. Об Ангкоре можно рассказывать очень долго, но это будет уже другая история, а этот рассказ — о дороге и о стремлении один раз увидеть, чтобы запомнить навсегда».

(Так заканчивается путевой очерк в журнале «Вокруг света», но не закачивается эта история).

К сожалению, во время работы над путевым очерком, Игорь Т. не сумел рассказать всего, что видел и о чем думал все эти три съёмочных дня в окрестностях Ангкора. А поводов задуматься над тем, как седая история перекликалась с трагической камбоджийской действительностью, было более чем достаточно. Среди барельефов, которые украшают внутренние галереи второго яруса храма, его поразило огромное панно в восточном крыле южной галереи. Сцены страшного суда, пытки, изображённые с такой необычайной изощрённостью, что впору усомниться в душевном здоровье создателей этой страшной фантазии в камне, живо напомнили гравюры и картины Босха, Брейгеля и Гойи.

А ещё картины одного самодеятельного художника из центра пыток S-21, печально знаменитого пномпеньского лицея Туолсленг, который ныне превращён в мемориальный музей памяти жертв геноцида.

«Самый обширный документальный источник для изучения Демократической Кампучии, её самое тревожащее наследие представляет собой архив из 4000 признаний, собранных в период с 1975 до начала 1979 года включительно в центре допросов в Туолсленге.

Центр для допросов S-21 размещался на территории бывшей средней школы в южной части Пномпеня. Около 14 000 мужчин, женщин и детей прошли через S-21 с конца 1975 до начала 1979 года. В 1975 году в этом центре было зарегистрировано лишь 200 человек, в 1976 здесь находились 1622 узника, тогда как в 1977 году их было уже 6300 человек. Хотя записи 1978 года не полны, по-видимому, в тот год в центре было зарегистрировано, по меньшей мере, 5000 заключенных. Такие альтернативы смертной казни, как тюремное заключение или „перевоспитание“ в Камбодже не рассматривались. Эти 4000 признаний вызывают мрачное угнетающее чувство…