Чтение онлайн

Маленькие друзья Мауи обещали ему не смеяться:

— Храбрый господин наш, уж так и быть, ступай, да смотри не попади в беду!

Тогда Мауи, привязав свое оружие к руке, вошел в дом богини Хине-нуи-те-по и снял свои одежды. На бедрах его красовалась великолепная татуировка, нанесенная иглой Уетонги. И вот Мауи полез во чрево богини. Это выглядело очень смешно, и птички пыжились, как могли, чтобы не рассмеяться. Но маленькая Тивакавака, птичка-мухоловка, не выдержала и громко расхохоталась. Тут старуха проснулась, поднялась во весь рост и в страшном гневе своем умертвила Мауи. Если бы Мауи благополучно прошел через царство богини ночи и смерти Хине-нуи-те-по, смерть была бы навеки уничтожена. Но так уж случилось, что смех птички-мухоловки не дал Мауи бессмертия, не дал его и всем остальным людям.

Полинезийцы поклонялись не только атуа, божествам — олицетворениям природных стихий, но и умершим. По представлениям туземцев, после того как тело умершего истлевает, душа его, пройдя долгий и опасный путь, попадает наконец в царство мертвых. Это царство находится не только в подземном мире, но и на западе, в легендарной стране Гаваики — древней родине полинезийцев.

С телом умершего на различных островных группах поступают различным образом, что объясняется этническим смешением. В Микронезии наряду с трупопогребением, когда тело умершего предают земле в самом доме его или возле дома, существует морское погребение, когда покойника опускают на дно моря или кладут в лодку и пускают ее по волнам. Так чаще всего хоронили высокородных особ. Это значит, что морское погребение исторически моложе, чем зарывание в землю, распространенное среди потомков более древнего населения. На островах Полинезии большой заботой окружали трупы особенно тех высокородных людей, которые обожествлялись еще при жизни. Любопытно, что гроб нередко имел форму лодки либо просто применяли вместо него лодку. На Таити и Маркизских островах тела знатных людей подвергались даже мумификации (способ, известный уже в эпоху древних цивилизаций) и затем устанавливались на уступах священной пирамиды марае. Когда труп разлагался, череп и кости укладывали в особые вместилища, в урны или ямы и там их хранили для культовых обрядов, веря, что они все еще наделены маной покойного. Так, например, рыбаки острова Манихики, расположенного в шестистах милях от острова Раротонга, выходя в море, брали с собой в корзине череп какого-нибудь влиятельного человека. Если подымалась буря, рыбаки вынимали череп и молились о хорошей погоде. Для этой цели они от трупа умершего отрывали даже кисти руки и ступни.

На Таити туземцы приписывали магическую силу духам лишь того умершего, который особенно хорошо относился к живым. Духов таких умерших называют ороматуа. В воображении таитян духи некоторых из таких умерших витают иногда где-то рядом и предупреждают живых родичей о грозящем им бедствии, но есть и такие, которые пугают людей и даже мучают. Как бы то ни было, туземцы старались поддерживать хорошие отношения с духами. Они ублажали их, поднося им пищу и украшения. Для жертвоприношения в честь умершего вождя даже убивали рабов. На Новой Зеландии овдовевшие женщины удавливались петлей, чтобы у любимого супруга и на том свете была жена. Возможно, что существующий на Самоа, Тонга и Таити обычай наносить себе увечья в знак скорби о покойном, отрезать пальцы или выбивать зубы является заменой такого жертвоприношения.

Туземцы самых различных районов Полинезии представляли себе духов умерших вполне вещественно — примерно так же, как представляют себе папуасы и меланезийцы «живых мертвецов». На Таити духа умершего изображал какой-нибудь мужчина, облаченный в своеобразный наряд. Лицо его было скрыто маской, сделанной из двух раковин, на голове его сияла корона из пушистых хвостовых перьев птицы-фаэтона, на груди в форме полумесяца висела дощечка с перламутровыми раковинками и ожерелье из узеньких переливающихся яркими бликами пластинок перламутра. Сам он был закутан в лубяную материю, а к плечам прикреплено одеяние из перьев. В этом облачении «дух», сопровождаемый вымазанными черной краской мужчинами, неистово размахивающими деревянными палицами, шествовал, возвещая раковинной трещоткой о своем приближении к тому месту, где жил поминаемый умерший. К концу церемонии «дух» несколько раз прохаживался вокруг гроба с трупом покойного. Заслышав трещотку, жители селения моментально разбегались и прятались, кто в лесу, кто у себя в хижине — ведь дух и его спутники могут и избить.

Для островов Таити примечательно не только наличие тайных союзов, но и то, что там для изображения духа умершего надевали маску. Эти два элемента культуры наиболее распространены в Меланезии. Гораздо драматичнее выражали скорбь по умершему мужчины на островах Кука.

Скорбящих называли духами. Эти духи инсценировали сражения с воинами соседних районов, и иногда даже проливалась кровь. На Маркизских островах все имущество умершего — его дом, одежда, утварь — полностью уничтожалось, а на островах Самоа на могилу супруга приходила вдова и проникновенно восклицала:

— Не сердись ты на нас, возьми от нас все болезни, дай нам жить!

Такие высокопоставленные особы, как вожди и жрецы, посмертно удостаивались скульптурных изображений в дереве или камне. У микронезийцев они устанавливались в специальных домах для умерших предков, у полинезийцев — на постаменте в храме. Эти фигуры, называемые Тики, на острове Пасхи достигают гигантских размеров (до 20 м высоты). Они изумили открывателей острова. На голой безлесной земле есть превосходный материал для скульптора. Это трахит, мягкая порода потухших вулканов, из которого, собственно, и состоит этот небольшой остров. Трахит добывался в кратере вулкана, там же его обтачивали и высекали на нем изображения, затем катили к берегу и там на каменном постаменте водружали фигуру. Но не всегда и не везде микронезийцы и полинезийцы устанавливали скульптуры. Нередко вместо них делались изображения фаллоса, а иногда столбы, напоминающие стоячие менгиры. На Новой Зеландии палки, которым придавалась своеобразная форма, служили символами определенных богов; в других местах Полинезии реликвиями служили весла, палицы, каменные топоры, трубки из раковин. Считалось, что все эти предметы некогда принадлежали богам.

Посредниками между людьми и неземными существами, будь то боги, предки или злые духи, были особые профессионалы — жрецы, шаманы, колдуны. В общественной жизни они играли не меньшую роль, чем резчики по дереву и татуировщики. Жрецы (кахуна или тохунга) не только каждодневно совершали культовые обряды, иногда даже с человеческими жертвами, но также руководили и светскими церемониями. Кроме того, они стерегли священные храмы марае, а в памяти своей хранили мифы и всю родословную вождей, какая запечатлена в письменах на деревянных дощечках лишь на острове Пасхи [58] . Среди полинезийских жрецов существовала узкая специализация. Каждое божество имело своих жрецов, но сверх того были жрецы, занимавшиеся только некромантией, т. е. вызыванием духов умерших, колдовством, врачеванием, прорицательством. Все эти «науки» жрецы преподносили ученикам в особых школах. Здесь в течение нескольких месяцев читались курсы лекций по мифологии, астрономии, времяисчислению, истории, культовым обрядам и пр. Ученики сдавали экзамен комиссии специалистов, после чего их торжественно принимали в корпорацию жрецов. Так как полинезийские вожди как в военное, так и в мирное время нуждались в поддержке жрецов, политическое влияние этих служителей культа было весьма значительно. На небольших атолловых островах Микронезии все было гораздо проще, потому что там обязанности жреца исполнял старейшина рода или вождь. Поэтому там не бывало никаких политических конфликтов.

Обязанности жреца исполнялись только мужчинами. Женщины, правда, могли совершать несложные культовые обряды, однако карьера жреца им была навсегда заказана. Жрецами считали также помощников жрецов каху, которые при совершении обряда, так сказать, ассистировали мастеру. Свое особое положение в обществе жрецы отмечали определенным одеянием или знаками достоинства. На Маркизских островах они носили широкие накидки из белой лубяной материи — тапы, на Гавайских — довольствовались набедренной повязкой также из куска белой тапы. На Таити они опоясывались тонкими плетеными циновками, но оставляли верхнюю часть туловища неприкрытой. В особо торжественных случаях они надевали на голову цилиндр, искусно сплетенный из тростника. На микронезийских островах, бедных материальной культурой, к наряду жреца принадлежал еще большой плетеный веер; кроме того, микронезийский жрец надевал на шею «волшебный» пучок листьев.

Совершенно иными были функции у так называемых прорицателей каула. Прорицательством занимались как женщины, так и мужчины. В состоянии мистической экзальтации каула как бы вступали в сношения с потусторонним миром. Это состояние вызывалось у них самовнушением, которое сопровождалось пристальным созерцанием знака отличия какого-нибудь божества или поглощением кавы, опьяняющего напитка.

Впадая в транс, каула начинал ощущать связь с каким-нибудь божеством или духом. Он беспокойно ерзал и весь передергивался, лицо его искажалось, в глазах появлялось какое-то дикое выражение, иногда даже он катался по земле, изо рта его шла пена. И тогда то пронзительным криком, то шепотом он возвещал волю божества. Прорицатели каула считались посредниками между божеством или духом и людьми. Они, несомненно, обладали гипнотической силой. Эти жрецы несли общественную службу, но выполняли также заказы частных лиц и отдельных семей.

Среди жрецов были и оракулы. Они следили за тем, обличье какого животного принимало то или иное божество, а также возвещали волю божества. Узнавали о ней по поведению животного. Группу родственной профессии составляли гадатели. На Гавайях, например, они предсказывали будущее по внутренностям жертвенного животного. Не было недостатка и в толкователях снов, а также в знахарях, которые либо врачевали своих соплеменников, либо насылали на них порчу.

Святыни микронезийцев и полинезийцев были различного рода. Так, в домах для танцев и татуировок, в лодочных мастерских и прочих помещениях были святилища соответствующего божества. То же можно сказать и о жилых хижинах. В них хранились урны с останками умерших родственников. Но общенародными святынями служили марае — пологие, одетые камнем земляные пирамиды с широкими уступами. Самая крупная высотой в 13, длиной в 80 и шириной в 24 м находилась на островах Общества. На уступах таких пирамид стояли деревянные или каменные скульптуры богов. У тех же пирамид хоронили верховных вождей, там же приносили в жертву животных или людей. Но в то же время марае служили убежищем для преследуемых, ибо тронуть человека у пирамиды означало оскорбить святыню. Такого рода пирамиды неизвестны были только маори — аборигенам Новой Зеландии. Маори хоронили своих вождей на небольшом огороженном участке недалеко от деревни и оставляли там их одежду и украшения. Это место посещали жрецы. Там они беседовали с духом умершего вождя.

Народы Микронезии и Полинезии — последние поселенцы на далеких островах Тихого океана. Они поселились там сравнительно недавно. Этим и объясняется тот факт, что их религия чрезвычайно далека от религии других народов Океании. Ученые уже не раз указывали на сходство религиозных представлений микронезийцев и полинезийцев со сложными видами религии народов южной и восточной Азии. Полинезийская религия вобрала в себя элементы не только ведизма и брахманизма, но и индуизма и буддизма [59] . Все эти религии образовали в Полинезии единый сплав. Более того, в культе Тангалоа, например, Хэнди усматривает связь с религиозными представлениями древнего Китая (Тангалоа — Тан-ка-ло).