Чтение онлайн

И все же, несмотря на свои знания и опыт, многие полинезийские мореходы оказывались жертвами морской стихии. Участники гамбургской экспедиции в Южные моря спасли группу полинезийцев от гибели. Вот одна из страничек их дневника.

«25 августа 1909 г. Около 10 утра на горизонте появилась лодка. Мы держим на нее курс. Ее команда подает нам сигналы циновками. Наш корабль медленно подошел к лодке и принял на борт изнуренных голодных людей. Это были жители острова Могемог — семь мужчин, две женщины и один мальчик. С 20 июля, т. е. в течение 36 суток, они находились в пути. Спасенные рассказали, что пять с половиной месяцев назад причалили к острову Яп и отправились в обратный путь. Вдруг подул сильный норд-ост, и началась буря. Стихия настолько разбушевалась, что многие лодки из их каравана сбились с курса и волнами и ветром были отогнаны далеко в сторону. Через пять дней они добрались до острова Тилуан и затем до Кивуана на Филиппинах.

На Тилуане они пробыли три месяца. Там они построили себе дом и у двух местных жителей доставали пищу. Платили за нее наловленной рыбой. Когда же подул западный ветер, они решили, что настало наконец время плыть домой. Суда повели три капитана — Рух, Марафелл и Полл. Но уже на третьи сутки ночью погода испортилась. Первые два капитана пристали к острову Палау, третье судно, на борту которого находился командир флотилии, сбилось с курса и, пока мы его не спасли, 36 суток дрейфовало в открытом океане. Запас провизии уже кончился. 800 кокосовых орехов, 28 фунтов риса, мясных консервов и двух бочонков пресной воды, которые выменяли за красивые домотканые циновки у филиппинцев, должно было хватить лишь на первую часть пути от острова Кивуана до Палау. Оттуда флотилии предстояло взять курс на остров Яп и затем на Могемог. Когда мы приняли этих людей, они умирали от голода и жажды. В последнюю ночь перед их спасением шел дождь, и им удалось собрать немного дождевой воды. Однако до этой ночи им приходилось в течение двадцати суток пить соленую воду. При этом они свисали с борта, окуная в воду голову и плечи. Так часть необходимой для организма влаги тело получало через поры кожи. Еще сегодня утром они ели сваренную ими краску, добываемую из корней куркумы. И вот наш корабль принес им спасение».

У островитян Микронезии, а особенно Полинезии, существуют большие сословные различия, их общественная структура гораздо более дифференцирована, нежели у папуасов и меланезийцев. Несмотря на изменения, которые произошли на многих островных группах после многовекового экономического развития, их прежнюю общественную структуру определить нетрудно. Для этого можно воспользоваться некоторыми понятиями, сохранившимися в туземных языках. Больше всего нам известно о социальной структуре, существовавшей на островах Общества. Там великие вожди вместе со своими семьями составляли знать, которой противостояло сословие вассалов и крепостных. Однако различные слои населения этого архипелага объединялись узами тайной организации Ареои. Тщательными наблюдениями этнографы установили, что среди аборигенов островов Общества существовал определенный, сравнительно поздний этнический слой. Он составлял туземную аристократию и был носителем той культуры, которая определила характер культуры и быта жителей всех остальных островов Микронезии и Полинезии. Аристократия островов Общества распространила культ бога неба Тангалоа, установила строгий сословный этикет, совершила первые дальние рейсы в открытый океан, ввела новые методы в рыболовстве, а также в ткачестве [54] и плетении. Основная масса населения, составлявшая древний этнический слой островов Общества, разделялась по профессиям на так называемые ати — группы земледельцев, плотников, воинов и т. д. Они почитали своих местных божков-покровителей. Древнеполинезийское население, жившее в маленьких деревушках и занимавшееся земледелием, со временем объединилось в небольшие административные районы (матаенаа), во главе них стали туземные аристократы более позднего этнического слоя, считавшие себя людьми божественного происхождения. Этих высокородных людей называли великими вождями. Они заставляли все остальное население платить им дань и нести охранную службу. Они назначали вождей древних племен своими помощниками.

Многие путешественники были настолько поражены могуществом великих вождей, что называли их королями, а их владения — королевствами. Но эти представления были основаны на неуместном сравнении с европейскими монархами. Возьмем для примера острова Таити, общественная структура которых благодаря работам Мюльмана нам наиболее знакома и вместе с тем весьма типична для всей Полинезии. Аристократы, называемые арики или алики, жили на островах архипелага целыми родами. Так как эти фамилии вели свое происхождение от богов, то они пользовались большим влиянием среди автохтонного населения. Благодаря более высокой культуре и большей жизненной активности они во всем его превосходили, а потому сумели взять в свои руки политическое руководство. Правда, и здесь не обошлось без борьбы за власть, в Полинезии это бывало не однажды. Движимые политическим честолюбием, многие великие вожди сумели силой оружия установить свою власть на многих островах. Так, в начале XIX в. правитель острова Маноно О ле Тамафанга покорил все острова Самоа. Правда, этому деспоту недолго пришлось властвовать, в 1829 г. его убили. Однако в мировую историю вошли в первую очередь имена трех правителей, потому что они проводили свои захватнические планы при поддержке европейских колонизаторов. Это гавайский монарх Камеамеа I; его династия была свергнута революцией 1893 г. На островах Общества до французской аннексии 1880 г. правили Помаре I (скончался в 1803 г.) и его преемники; и, наконец, Тауфааху, властитель островов Тонга, назвавший себя христианским королем Георгом Тупоу I (скончался в 1893 г). Его потомок — нынешняя королева островов Тонга Шарлотта Тупоу [55] .

Правитель острова или группы островов был всегда главою рода. Ему принадлежала так называемая марае — выложенная уступами продолговатая пирамида из коралловых плит, священная эмблема каждого рода. На каменных уступах этой пирамиды каждый член рода имел свое сиденье, с которым связывались и его землевладельческие права. Правящему главе рода, обитавшему в какой-нибудь области или на каком-нибудь острове, подчинялись местные вожди. Они также происходили из аристократического сословия. На островах Самоа к разряду районных вождей относились и вожди-ораторы (тулафале). Выступая на больших собраниях (фоно), тулафале пленяли слушателей своим красноречием. Ту же картину мы находим и в Микронезии, на островах Палау, Кусаие и Понапе.

Туземные аристократы пользовались всевозможными привилегиями. Они носили особое одеяние и украшения, причем некоторые их виды мог носить только главный вождь. Так, на Таити люди аристократического сословия — арии рахи — как знак отличия своего высокого рода носили пояс с красными и желтыми перьями попугая редкой породы и головной убор из листьев кокосовой пальмы, также украшенный перьями. Когда какой-нибудь арии рахи вступал в должность, описанные знаки достоинства вручались ему жрецом. Все это происходило как бы в присутствии бога Оро: с его изображения снималось покрывало. На Гавайских островах представители светской власти носили обклеенные желтыми и красными перьями плащи, наплечники и шлемы. Одеяние самоанских аристократов было не менее богато и ярко. Бедра они покрывали мохнатой циновкой ие сина из тонких лубяных волокон какого-то кустарника. Изнанка этой ткани совершенно гладкая, а с ее лицевой стороны густо свисают нити длиной от 10 до 20 см, и поэтому она походит на мех. Либо они носили набедренную повязку ие тога. Она была сплетена из тонких узких листков фрейсинеции и обрамлена перышками попугая. На шею надевали ожерелье из десятка хорошо отточенных зубов кашалота длиной до 20 и шириной в 5 см. Ловить этого морского великана туземцы не умели и поэтому зубы для украшений доставали из выброшенных на берег туш. Так как их море выбрасывало крайне редко, о каждом таком случае туземцы обязаны были немедленно сообщать властям и все собранные зубы кашалота отдавать вождю. Нарушение этого установления каралось смертью.

Самым своеобразным знаком отличия самоанской аристократии был головной убор тига — изящный парик, сделанный из женских волос. Парик пропитывали известью и в течение нескольких недель проветривали, затем обрабатывали соком диких апельсинов и кокосовым маслом. После этого он становился ярко-коричневым. Над париком на пятиугольной черепаховой подставке с приклеенной перламутровой скорлупкой возвышался легкий каркас из трех украшенных красными перьями стержней. Весь этот убор дополнялся налобным ожерельем из сверкающих металлическим блеском кусочков раковины «кораблик», которые самоанцы выменивали у жителей островов Тонга, так как на берегах островов Самоа такие улитки не встречаются.

Чем больше людей было подвластно правителю, тем больше его боготворили. На островах Тонга настолько благоговели перед своим правителем — туи-тонга, — что считали его богом. В связи с этим существовали некоторые запреты. Они соблюдались как самые строгие табу. Так, например, святейшая особа правителя не должна была ступать на землю — ведь по ней ходит простой люд. Ступи правитель на землю, — и божественность его перейдет на нее. Поэтому правителя носили его слуги на паланкине или же просто на плечах. Все вещи, которые передавались правителю, проходили только через руки слуг. Когда властелин принимал пищу, никто не смел смотреть на него. Его божественность этого не допускала. При виде властелина подданные должны были обнажать свое тело по пояс, в доме его они могли подойти к нему, лишь низко наклонившись, и разговаривать с ним только шепотом, сидя на полу. В разговоре с ним надлежало употреблять самые изысканные выражения, говорить особым придворным языком, отличным от повседневного. Если мимо дома какого-нибудь арии проплывала лодка, то гребцы должны были немедленно прекратить свои песни.

Первые европейцы, посетившие острова Тонга, уважали эти обычаи, и, если кто-либо из них пренебрегал заповедями туземцев, нарушал принятые у них установления, неизбежно возникали конфликты. Если же табу нарушал какой-нибудь туземец, он невольно внушал себе, что его теперь будет подстерегать тяжелая болезнь и, может быть, даже смерть. Чтобы защитить себя от опасных последствий нарушения табу, туземцы «очищались» освященным молоком кокосового ореха.

В Полинезии соблюдался следующий своеобразный обычай. Когда рождался первый сын высочайшей фамилии, правитель формально отказывался от власти в пользу своего первенца. После этого наследника считали главой и поклонялись ему, как божеству. Если первым ребенком была девочка, ей полагались те же высокие привилегии. На островах Самоа особым почитанием пользовалась дочь одного из арики. Ей давали титул «девы селения» (таупоу). Она получала тонкое воспитание от пожилых женщин аристократического рода, и те ее повсюду сопровождали и оберегали ее девственность. Если ей и приходилось иногда делать какую-нибудь женскую работу — плести или изготовлять лубяную ткань, — то уж во всяком случае она была избавлена от тяжелых полевых работ и рыбной ловли. Она не должна была загореть на солнце, ведь только светлая кожа считалась признаком высокородности; светлый оттенок кожи поддерживался пудрой из куркумы. Немало времени затрачивала таупоу на уход за своим нежным телом — недаром слыла первой красавицей на Самоа. Ежедневно она купалась в море, натиралась ароматизированным кокосовым маслом, дабы кожа была мягкой и эластичной. В праздничном облачении, сопровождаемая прислуживающими ей девушками ее возраста, она выступала на высоких приемах как представитель селения, следила за угощением гостей, а главное, приготовляла напиток каву.

На всех знаменательных торжествах «дева селения» вместе со своими прислужницами демонстрировала сидячие танцы. Молодые мужчины из аристократических родов арики делали таупоу брачные предложения. Как только таупоу выходила замуж, одна из ее сестер или какая-нибудь другая более молодая незамужняя родственница получала ее титул.

Первый вождь-оратор Алипиа созвал совет. В напряженном ожидании застыли государственные мужи селения Леулумоега. Они сидят на полу «большого дома» вплотную друг к другу. Дом имеет овальную форму. У него большая островерхая крыша из листьев. Одна из стен дома — это просто циновки, сплетенные из листьев кокосовой пальмы. Сейчас эти циновки подобраны кверху, и прохладный ветерок с моря гладит волосы коричневокожих людей. Перед большой опорной колонной сидит на устланном циновками троне великий вождь Тамалеланги. В кулаке он зажал короткую рукоять опахала из тонких лубяных волокон кокосовой пальмы. Это символ верховной власти. По обе стороны трона сообразно своей должности сидят местные вожди и прочие сановники. «Дева селения» Нгауи вместе со своими сверстницами заняла под опорной колонной, у продольной стены дома, место, на котором издавна сидели таупоу.

Алипиа встает, опираясь всем своим грузным телом на ораторский жезл. Он медленно охватывает взглядом собравшихся. По лицу его видно, что он очень волнуется. Алипиа открывает собрание:

— Приветствую тебя, вождь Сафотулафаи! — Приветствую тебя, правитель Лаумуа!

— Добро пожаловать, старейшина великого рода мореходов с острова Маноно!

— Добро пожаловать, гости из Туамасаго!

— Приветствую и тебя, корабль капитана Фоноти!

В красивых образных словах Алипиа выражает собравшимся вождям благодарность за честь, оказанную ему их посещением, и обращается к богам с мольбой о здравии великого вождя. Не успел Алипиа сесть на свое место, как с устланного циновками трона заговорил великий вождь Тамалеланги. В своей впечатляющей речи он объясняет, для чего нужны вновь установленные законы. Великий вождь Тамалеланги настоятельно предостерегает против их нарушения. Нарушителю этих законов придется отдать по меньшей мере двух свиней и сто клубней таро, поясняет вождь-оратор Алипиа. Далее один за другим выступают вожди-ораторы. Они поддерживают слова первого вождя-оратора. В заключение Алипиа говорит: