Чтение онлайн

Она стояла на всклокоченном краю толпы и чувствовала дрожь на собственной плоти. Кожа вдруг стянулась сзади её шеи. Ледяные пальцы.

Что-то… кто-то…

Кто-то на меня смотрит…

Она обернулась и увидела Джорджа Голда, стоящего одиноко возле края леса.

Нола пошла к нему, а он сканировал её всю дорогу. Видя женщину в тёмном пальто, всю закутанную, в тёмных очках, с ниспадающими на лицо волосами.

— Чёрт бы меня побрал!

Это всё, с чего он смог начать. Дрожь слов. Его рука обнимала серебряную плоскую флягу. Он уже был пьян.

Нола поддерживала твёрдость в голосе:

— Что происходит? Где Мелисса?

Он глубоко вздохнул.

— Я не знаю. Никто не знает.

Осветительные огни двигались над поверхностью Купола, ища, выискивая. Джордж проследил за взглядом Нолы.

— Её нет, Нола. Просто исчезла, — сказал он.

И теперь она увидела, как его глаза, моргнув, увлажнились.

— Вот ответ.

Джордж бездумно покачал головой. Он смотрел вдаль, отстранённо.

— Джордж?

Он с трудом мог на неё смотреть.

Нола пыталась его успокоить.

— Ты им сказал, кто ты?

Он нахмурился. Ругань. И серия нытья:

— Они меня не впустили. Я старался. Я умолял их. Я предлагал охране деньги, наркотики, женщин, парней, место в музыкальном бизнесе. Чёрт. Ничего на них не действует. Как так может быть? — Он становился всё истеричнее. — Как так может быть?

Нола пялилась на него, не зная, как ответить.

Её тело ударила внезапная волна изображений.

Электрический спазм.

Дрожь черепа.

Джордж подошёл ближе, отзываясь на её страдания.

— Как ты думаешь, она жива? Так ведь?

Нола почувствовала, как её плоть под одеждой кишит образами. Она слышала голоса, звуковые эффекты: хлопанье двери, ликующие возгласы, непреклонные политические споры, уличные беспорядки, чей-то бег, топающий по тротуару. Если бы она могла удержать лицо чистым.

— Так ведь?

Джордж был ещё одним голосом в кожемиксе.

— Скажи мне. Мелисса ещё…

Фокус.

— Разумеется.

Джордж смотрел на неё.

— Конечно, она жива.

Его голос дрогнул от этого ответа.

— Жива?

— Да. Она сбежала.

Джордж повёл рукой по жирным волосам. Он оглянулся в изумлении: на деревья, на Купол, на всё, кроме лица Нолы. Теперь его руки производили нервные движения, обрисовывая какие-то формы.

— Сбежала. — Так спокойно сказано, ввергает в страх.

— Джордж…

Его голос набирал силу.

— Мелисса где-то там, снаружи. Она блуждает. Ей нужна помощь. Моя помощь. Я должен её найти, привести домой. — Его глаза застыли на Ноле. — Ты. Ты можешь помочь нам. Ты, Нола. С твоим… с твоим телом. — Он улыбнулся. Скривился. Его рот застыл в перекошенном положении. — С твоими картинками и всем этим. — Руки тыкали, жестикулировали. — Дай мне её увидеть.

Он нахмурился, приблизился вплотную, касаясь. Нола попыталась отстраниться.

— Покажи мне её! — Он схватил её.

Нола оставалась в его объятьях, чувствуя давление хватки его рук. Она не пыталась вырваться, а лишь вперилась ему в глаза. Видя в них всё того же старика Джорджа, давшего ей этот шанс новой жизни, какой бы она ни была. Своего создателя.

Он уставился в ответ.

И теперь его пальцы ослабли, снялись с её одежды. Его зубы начали покусывать губы.

— Джордж. Дай мне…

Ауууууууууу…

Он застонал. Он не мог себя контролировать.

Ближайшие зрители повернулись к этому новому аттракциону. Подошёл журналист — мятый парень в плаще, того же пепельно-серого оттенка, что и его лицо. Камера низко висела с ремешка на его шее, его пальцы жаждали картинок, историй, скандала, чего-нибудь.

— Ты. Пекман! — Джордж в мгновение ока оказался рядом с ним; он знал его имя, его лицо. — Проваливай.

— Я только делаю свою работу.

— Здесь ничего нет для тебя. Пусто! Слышишь меня?

Пекман держал руки в воздухе.

— Конечно. Как скажете, мистер Голд. Меня нет.

Джордж смотрел, как удаляется репортёр.

— Грёбаные клопы, все они.

Он оглянулся на Нолу. Она обвила себя руками, плотно закутывая в пальто свою кожу. Цвета дрожали над потёртыми краями её облачения, вокруг её шеи, её запястий, вдоль прядей её волос, где они выбивались из-под её мягкой шапки.

Джордж смотрел на неё. Он изучал её.

Нола прошептала, всё, что ей удалось выдавить:

— Я не чувствую… Я не могу почувствовать…

— Что такое?

Руки Нолы подались вперёд.

— Мне недолго осталось.

Её пальцы мельтешили крохотными танцорами, картинками, перескочившими с одной ладони на другую, когда она потёрла их друг о друга.

Джордж сверлил взглядом этот дисплей, его глаза стали внимательными. Он сказал:

— Подойди, подойди ближе. — Следы его былого стиля возвращались. — Ты будешь жить вечно, я могу это чувствовать.

— Нет, Джордж. Я так не думаю.

Потом тишина.

Спёртый воздух. Жаркий, липкий.

Нола сняла очки, шапку и шарф. Она разрешила картинкам бродить, дала им доступ, свободу. Её лицо сияло движущимися цветами и переливчатыми формами.

Джордж заворожённо таращился на неё, не в состоянии овладеть собой.

Не в её глаза. Слишком глубоко, слишком болезненно.

Не на её щёки и брови, не на губы. Слишком много сменяющихся планов, слишком много цветов, образов, силуэтов.

И не на её руки. Слишком многое в них удерживалось.

Взгляд затуманился.

Он чувствовал её как целое, как существо, состоящее из множества программ, транслируемых по тысяче каналов. И он чувствовал гордость, что он каким-то непостижимым образом создал это тело, послал его в этот мир. Теперь оно вернулось к нему. Теперь тело преследовало его, жгло его, сжигало его глаза, и он едва ли мог видеть из-за ослепительной яркости.

Нола тихо говорила:

— Внутри линзы находится мир за пределами нашего. Мы его создали и отпустили на волю. Теперь он ширится, растёт. Там обитают люди. Спектральные, потерянные и изуродованные, для которых этот мир ставил слишком болезненные задачи. Там они живут.