Чтение онлайн

Шоковая раздвоенность и диффузное приноравливание имеют свой потолок, который очень скоро даже у полуприживал вызывает омерзение. Пробьют ли этот потолок своими дальновидными головами, искусным трепетом перед сильными, наконец, ничего не щадящим, почти беспримерным честолюбием Георгий Матвеевич Соловьев и Юрий Михайлович Павлов? Повод для оптимизма невелик, но имеется. «Кубань», поднявшая их на крыло, все еще «страждет» над превратностями. И как бы примитивно-буквально не звучало, держит Великодержавный Дискурс: ведь разночтения существенны не те, которые между, а те, которые - с Миром. Вполне возможно, что миф, связанный с птенцами Божьими, этими подтанцовывающими друг другу посланниками-неофитами, сам собой изойдет. Или превратится в неверную дымку, карикатуру в русофильской миниатюре. Но и этого будет немало, ибо других Мессий на Кубани пока просто-напросто нет.

13.

Просматриваю написаное, и что-то коробит, теребит, даже угнетает. Отчетливо улавливаю: это оттого, что, говоря о своих гипотетических спарринг-партнерах, остающихся вольно-невольно близкими, я затрагиваю личное, пребывающее как бы за пределами нынешней толерантно-респектабельной ситуации, комфортно пожирающей все живое. Если бы я написал вышеизложенное о Викторе Лихоносове, Викторе Захарченко или о губернаторе Александре Ткачеве, я бы, скорее всего, никакой неловкости не ощущал. Почему? Потому что они Большие, магически отражающие любые прозрения, способные потревожить их прекрасный и непостижимый лик. И о них, пусть даже со значительной долей риска, можно говорить то, что о Маленьких, обретших «золотой диссонанс», - неуместно, неоправданно, бессмысленно. Но разве это гуманистично? Или скажем злободневнее: демократично? Маленькие, под гедонистическим прессом чужеродно-растленной элиты превращающиеся в Малюсеньких, - не курьез, а социально-духовная поступь момента. Именно Малюсенькие, остро ощущающие свою малость, делают Больших абсурдистски непринужденными и предоставляют им простор для новобуржуазного роялизма. Они бесцветны, но бесцветный паллиатив, мало искажая, успешно переводит мираж и химеру в дурную бесконечность. В результате то, что Малюсенькими пишется на доске цветным мелом, обретает галюциногенную субстанцию.

«Если звезды зажигают, значит это кому-то нужно. Значит кто-то хочет назвать эти плевочки жемчужиной...» Философическое резюме Великого Горлана и Главаря сегодня имеет не просто живую силу, а и конкретно взывает. «Куда подевался ты, Георгий Соловьев, со своими статьями «На кого работаем?» и «Левая опричнина», в которых с мятежным и мямлящим упорством наводил порядок в кубанском псевдо-патриотическом движении? Прав ты был или хватал через край, никого не волновало, ибо Кубань понимала: есть нестреноженный стражник и при нем кистень с подсветкой. И он этим кистенем упредительно помахивает - туда и сюда...

Теперь этот стражник среди алчущих подкормки ртов, кистень - на свалке, достославное Слово надорвавшегося мытаря проворно дует до горы... Впрочем, быть может, мои тревоги преждевременны, а отчаяние неправомерно? Ведь сидит же «неприметным сиднем» на факультете журналистики КубГУ легендарный Александр Львович Факторович, волею обстоятельств отстраненный от дел и, как гласит молва, ждет своего часа. Что бы ни говорили, но он сделал кубанскую журналистику животворной, а факультет журналистики - открытым в мир людей. И если пал, то только потому, что оказался под куполом утилитарно-кислотных испарений. Не рассчитал, что порожденная им мнимость станет эстетикой ржавого и ядовитого выживания.

* * *

23 сентября 2007 года на Кубани произошло знаменательное событие: вице-губернатор Галина Золина защитила кандидатскую диссертацию по журналистике на тему: «Формирование положительного образа Краснодарского края в средствах массовой информации». Ощущение от происшедшего раздвоилось. Во-первых, оттого, что руководителем была обозначена Н.П. Кравченко, ранее уличенная в беззастенчивом плагиате (См. «Кубанская дуга» 2008, стр. 12-17). Во-вторых, оттого, что оппонентами выступили лица, заведомо выказавшие апологетическую лояльность. Эту двойственность я и вложил в эссе «Слепящая тьма», опубликовав его в разделе с одноименным названием.

Совсем недавно, практически на днях, я натолкнулся на «копирайт» приснопамятного вице-губернаторского труда, в свое время мне предоставленного кубанскими медиадоброхотами, и - небезучастно просмотрел, пролистал, прочувствовал... Вспомнился Станиславский со своим: «Не верю!» Это - относительно версии, будто работу Золиной творили-торили Соловьев, Кравченко и еще какие-то ассоциативные лица. Нет, свежий глаз решительно отвергает какую-либо причастность «заинтересованных», ибо главный стержень труда Золиной – она Сама. Вернее, ее настрой: благоговейно-восторженный, то и дело переплескивающийся за пределы реального и открывающий неизреченного губернатора и пестуемую им Кубань как волшебное чудо. К тому же, в отличие от диссертационной бутафории Соловьева и прочих страстотерпцев «от Немца», труд Золиной вполне походит на ретро-нормативный, почти, вменяемый. Само-собой гипотетически высвечивается и вот что: по-своему молитвенный речитатив Галины Дмитриевны не образовал слишком завороженной и нарочитой перспективы, а вот напряженно-пустотные потуги «позолоченных перьев», вертляво отображающих вызовы ужасного и сложного дня сего, обозначил вполне. Если проще, то явил пример того, как можно сберечь суверенность, тающую личность скриптора, не прибегая к злокозням и не дезертируя с поля боя, на которое направил Господь...

Блистательный анахорет и ученые чертоги

1.

В благословенные нулевые, в свою бытность деканом факультета журналистики КубГУ, Александр Львович Факторович на двери собственного кабинета-отсека (факультет занимал помещение бывшего детсадика - «Сказка» по ул. Сормовская, 19), разместил небольшую, но броскую репродукцию врублевского «Демона». Особенностью этой картинки являлось то, что голова у Демона была оторвана, а гомоэротическая задняя часть тела била, что называется, по глазам. Изображение без головы истолковывало Демона как «смердящего впустую». Впрочем, о таком смысловом наполнении знали лишь Г. М. Соловьев и В. И. Чередниченко, заместитель декана и заведующий кафедрой теории, - два самых близких Александру Львовичу приверженца, усматривавшие в непривычных обертонах шефа запас самодостаточности, а в забавном выпаде - посягательство на то, что пока нерушимо, но должно поддаться...

Говорить сегодня о Г.П. Немце, А.Л. Факторовиче и кубанской филологии - все равно, что составлять нечто вроде прижизненного некролога. Еще приходит на свою бывшую кафедру Г.П. Немец, отчаянно преодолевающий безысходное угасание, еще выживают остепененные, т.е. получившие «доктора наук» от Немца и пробавляющиеся на четверть ставки. Еще не до конца изжит А.Л. Факторович, пребывающий в низложенно-теневом статусе влиятельного референта-старожила на факультете журналистики, которым руководит Н.П. Кравченко, анемично-престарелая послушница, которую он заставлял мытарится под дверью, когда она опаздывала на его планерки и превращалась в исполошную приживалку, не без деланного покаяния втаптывающую себя в грязь.

За безупречно-еврейским - Александр Львович Факторович - в то лучезарное время скрывался динамично-целеустремленный вожак, прирожденный экзекутор, человек эксцесса, умеющий найти общий язык с любыми верховодами, творившими Лихой Распад. И именно, он увенчанный форс-моментом, а не авантюрно-праздный Г.П. Немец явился родоначальником того лингво-диссертационного бума, который позволил Кубани выйти на ведущее место в России по производству простых людей с учеными степенями. А обездоленному сброду осознать: пирамида из остепененных лиц, не представляющих никого, кроме самих себя, открывает обетованную возможность дерзать, опираясь столько же на личную планиду, сколько и на срежиссированный блеф, пошлый обман, дефектную подтасовку.

Одним из научных устремлений Александра Факторовича было создание модели «Смысл - Текст». Идею этой модели он почерпнул у Юрия Лотмана, но внес в нее корректив: возводить не лингвосемантические поля, а парадоксальные алгоритмы, типа: «Хочу продвинуть естественный закон - не натягивать резинку на стручок...» Все структуралистские опыты Владимира Чередниченко он отнес к субпрорыву нового поколения, а его ублажающий и дотошный буквализм определил как «восхитительную уборнографию», которой не грозит никакой «веритаз ин унитаз».

Можно ли сегодня принимать на веру слова Факторовича, что Чередниченко его, Факторовича, - избранник-брат? Вряд ли. Но имя «Вовчик» в устах Александра Львовича, пафосные похвалы, похожие на «пусть всегда будет Солнце», наконец, трогательно-демонстративная опека, отдающая «обожением», образовали гипотетическое родство. «Свиньи они и есть свиньи, независимо от того, какой формы у них гениталии.» Именно таким, если не изменяет память, гневно вздыбленным резюме откликнулся Факторович на известие о том, что его коллеги, Кравченко и Ко, «перешили Вовчика» - не избрали на очередной заведующий срок. А несколько позже, на презентации энциклопедии «Краснодар-Екатеринодар», сокрушенно добавил: «Морально-политические уроды». Оказалось, что как раз в эти дни в передаче «Суд истории», шедшей по 5-му ТВ-каналу, служители прессы, отрешавшие незадачливых «своих», как недостаточно прогнутых, шли под грифом - «морально-политические уроды».