Чтение онлайн

Она схватила американца и итальянца за руки, заставила их обменяться рукопожатиями и расцеловала каждого в обе щеки. Потом проделала то же самое с англичанином и русским.

– Теперь решено! Мы - товарищи, друзья. Правда? После первых минут естественной неловкости молодые люди скоро освоились и действительно разговорились, как члены одной семьи. Взаимное доверие и симпатия как-то сразу объединили всех. Каждый хотел нравиться другому, и каждый чувствовал, что он нравится. Но Доротея решила, что все родственные излияния могут произойти и после, а сейчас надо заняться делом. Она расставила молодых людей в ряд, как на смотру.

– По очереди, друзья. Извините меня, господин нотариус, но раз я сделала призыв, я же и проверю полномочия... Итак, номер первый. Американец. Кто вы? Ваше имя?

– Арчибальд Вебстер, из Филадельфии.

– Арчибальд Вебстер, вы получили золотую медаль от своего отца?

– От матери. Мой отец давно умер.

– А ваша мать от кого получила?

– От своего отца.

– И так дальше по нисходящей линии?

– Совершенно верно. Фамилия моей матери ведет начало от выходцев из Франции. По семейным правилам, о которых мне рассказывала мать, золотая медаль должна передаваться старшему из детей, и больше никто не должен знать о ее существовании.

– Но что она означает? Как думает ваша мать?

– Не знаю. Мать мне только сказала, что медаль дает нам право на участие в разделе какого-то клада. Но рассказывала она об этом будто бы не очень серьезно и послала меня во Францию больше из любопытства.

– Покажите вашу медаль, Арчибальд Вебстер. Американец вынул из жилетного кармана медаль. Она была точь-в-точь такая же, как у Доротеи. Те же надписи, та же величина и тот же матовый цвет. Показав медаль нотариусу Деларю, Доротея возвратила ее американцу и продолжала допрос:

– Номер второй... Англичанин, не правда ли?

– Джордж Эррингтон из Лондона.

– Скажите нам, Джордж Эррингтон, что вы знаете?

– Я знаю не больше. Очень скоро после рождения остался сиротой. Медаль я получил дня три тому назад от опекуна, брата моего отца. Он мне сказал, что, по словам отца, дело идет о наследстве, что, по его мнению, это не очень серьезно, но что все-таки я должен повиноваться воле отца.

– Покажите вашу медаль. Хорошо. В порядке... Номер третий. Вероятно, русский?

Молодой человек в солдатской фуражке понимал, но не говорил по-французски. Он предъявил свой паспорт на имя русского эмигранта Николая Куробелева и медаль.

– Прекрасно. Номер четвертый. Итальянец?

– Марко Дарио из Генуи,- отвечал тот, показывая свою медаль.- Мой отец погиб на войне во время боев в Шампани. Он никогда не говорил мне о ней.

– И все-таки вы сюда приехали?

– Это вышло случайно. Я ездил в Шампань на могилу отца и, уже возвращаясь обратно, подъезжая к самому Ванну, вспомнил, что Рош-Перьяк в этих местах и что сегодня день, указанный на медали. Я слез с поезда и явился.

– Вы, как и все мы, подчинились зову нашего предка. Какого предка? К чему он нас призывает? В это должен нас посвятить присутствующий здесь нотариус... Господин Деларю, все в порядке. Мы все имеем медали... Ждем ваших объяснений.

– Каких же объяснений? Я не знаю...

– Как не знаете? Зачем же тогда у вас этот портфель и зачем вы совершили путешествие из Нанта в Рош-Перьяк? Открывайте-ка портфель и покажите, что у вас там за документы. Что вы мнетесь? Права наши доказаны. Мы свои обязанности исполнили, явившись сюда. Исполняйте вы свои обязанности.

– Да... действительно... больше ничего не остается делать. Я должен сообщить вам все, что знаю. Извините меня... История такая запутанная.

Мало-помалу освобождаясь от замешательства и принимая вид, достойный звания нотариуса, он уселся на ступеньку разрушенной лестницы. Все стали в кружок около него. Он раскрыл портфель и начал свою речь, несомненно, приготовленную заранее на случай, если сверх всякого ожидания кто-нибудь явится на свидание, назначенное двести лет тому назад.

– Мое вступление будет коротко. Четырнадцать лет назад я вступил в управление нотариальной конторы в Нанте. Мой предшественник ввел меня в круг наиболее важных и сложных дел и только перед самым концом сказал: "Постойте, я чуть не забыл еще про одно дело. Правда, оно не так важно, но все-таки. Это самое старое дело нашей конторы. Все досье его состоит из письма, простого письма, запечатанного в конверте с такой надписью:

"Настоящий конверт е вложенным в нем письмом сдается на хранение сельскому нотариусу господину Барбье и его преемникам с тем, чтобы он был вскрыт 12 июля 1921 года, в полдень, против башенных часов замка Рош-Перьяк и чтобы находящееся в нем письмо было прочитано в присутствии обладателей золотой медали, которая отчеканена по моему приказанию".

Вот. Никаких других объяснений мой предшественник мне не дал, как равно и не получил их от своего предшественника. Единственно, чем он дополнил сообщение, так это тем, что произведенными в архиве села Перьяк расследованиями установлено, что Ипполит-Жан-Барбье был там нотариусом в начале восемнадцатого века. Когда была закрыта его контора в Перьяке и каким образом конверт очутился в Нанте, мы не знаем. Но так или иначе письмо, сданное двести лет назад нотариусу Барбье и его преемникам, хранилось в целости, и до сих пор никто не пытался проникнуть в секрет того, что в нем написано. В настоящий момент обязанность вскрыть конверт лежит на мне.

Деларю сделал паузу, посмотрел на лица слушателей и, довольный, что произвел на аудиторию впечатление, продолжал:

– Я часто думал об этом деле и старался разгадать, что могло бы содержаться в конверте. Несколько лет назад я приезжал в это село, расспрашивал жителей, рылся в архивах, но никаких указаний не нашел. Когда подошел назначенный срок, я посоветовался с председателем гражданского суда в Нанте. Если письмо рассматривать как духовное завещание, то не удобнее ли будет вскрыть конверт в присутствии судебных властей? Таково было мое мнение. Председатель суда со мной не согласился. Он не склонен придавать серьезного значения этому делу и полагает, что здесь кроется не больше, как шутка старого вельможи или даже просто мистификация. "Когда вы вернетесь из своей поездки в Перьяк,- сказал он мне,- мы с вами вместе будем смеяться, а вы будете жалеть о потерянном времени". Тем не менее я счел своим долгом приехать. Вы можете представить себе мое удивление, когда, войдя сюда, я увидел, что на свидание явилось уже несколько человек и ждут меня.

Он улыбнулся. Улыбнулись и все его слушатели. Марко Дарио сказал:

– Все-таки дело становится серьезным. А Джордж Эррингтон прибавил:

– Разговоры о кладе могут оказаться не такими уж абсурдными.

– Письмо нам разъяснит все. Читайте его, господин нотариус,- попросила Доротея.

Наступал решительный момент. Теснее столпились в кружок около нотариуса. Улыбки исчезли. Лица стали серьезны. Деларю вынул большой квадратный конверт из плотной старинной бумаги, пожелтевшей от времени. На нем пять толстых печатей, когда-то, вероятно, красных, а сейчас грязно-фиолетовых. В левом верхнем углу канцелярский штемпель конторы нотариуса Барбье, его подпись и номер, под которым документ был принят на хранение.

– Печати целы,- заметил нотариус.- На них можно даже разобрать латинские слова, составляющие девиз...

– In robore fortune,- прервала Доротея.

– Откуда вы знаете?

– Эти самые слова имеются на всех медалях и даже вот на стене под часами,- Она показала на мраморную доску.

– Совершенно верно. Таким образом, мы устанавливаем бесспорную связь, существующую между письмом, вашими медалями и местом, где мы находимся...

– Распечатывайте, читайте, господин Деларю,- не терпелось Доротее.