Чтение онлайн

Овладев медалью, вор спешно направился к развалинам замка, где ждали его сообщники, где был изучен и исследован каждый закоулок и где уже давно все было приготовлено к дню 12 июля. Вероятно, экстренно состоялась репетиция и потом сообщник, предназначенный для роли маркиза Богреваль, был усыплен. А сам вор в полдень явился к часовой башне и, предъявив медаль, вместе с другими иностранцами присутствовал при чтении завещания. Вместе со всеми он поднялся в башню и принимал участие в воскрешении маркиза. Еще момент, Доротея отдала бы конверт с припиской, и цель достигнута. Такой хитрый и наглый план мог быть составлен одним Эстрейхером, никем больше. Но только ли составлен? Нет, и осуществлен под его непосредственным руководством, ибо битвы подобного сорта кончаются победой лишь в присутствии вождя.

"Эстрейхер здесь,- думала Доротея.- Он бежал из тюрьмы и сейчас здесь, в этой комнате. Его соучастник мог изменить ему, выдать, и он убил его. Он один способен так поступить. Он тут... Вон он стоит. Сбрив бороду, сняв очки, остригшись догола, прицепив руку на повязку, надев фуражку русского солдата, прикинувшись не говорящим по-французски, изменив походку, стараясь все время держаться в стороне, он неузнаваем. Да, это не Куробелев, не русский, это Эстрейхер. Сейчас он не спускает глаз с меня... Старается уловить, не разгадала ли я его переодевания, и думает, не наступил ли удобный момент, чтобы с револьвером в руке заставить нас отдать ему конверт с припиской...

Доротея не знала, что делать. На ее месте мужчина решил бы вопрос просто и прямо: броситься на врага, свалить его, скрутить. Но женщина? Ей не осилить... Она боялась. Боялась не только за себя, а и за трех молодых людей, которых тремя револьверными выстрелами Эстрейхер уложит в один миг.

Она отняла руки от лица и, еще не поворачиваясь, чувствовала, что на нее смотрят и ее слов ждут все четверо. Эстрейхер стоял в общей группе. Она чувствовала на себе его свирепый взгляд, которым он следил за ее малейшими движениями, стараясь угадать ее намерения и предупредить их.

Она сделала шаг к двери. План был таков: добраться до двери, преградить дорогу бандиту, посмотреть ему прямо в лицо и стать между ним и молодыми людьми. Припертый к стене, с отрезанными путями отступления, он не сумеет отразить натиска трех сильных и решительных мужчин. Она передвинулась еще на один шаг. Всего три метра отделяли ее от двери.

Чтобы отвлечь внимание, она притворилась страшно расстроенной и сквозь слезы говорила:

– Вероятно, я потеряла ее вчера... она лежала у меня на коленях... я встала и забыла ее...

Вдруг она сделала большой прыжок.

Поздно! Секундой раньше Эстрейхер, предупреждая ее, сам прыгнул к двери и остановился, держа в руках два револьвера.

Ни Доротея, ни Эстрейхер не промолвили ни одного слова. Но и без слов молодые люди поняли, что убийца самозваного маркиза перед ними. Под угрозой револьверов они инстинктивно подались назад, но, быстро оправившись, готовые к отпору устремились вперед.

Доротея выскочила им наперерез и стала между ними и Эстрейхером, уверенная, что он не посмеет спустить курок.

Продолжая в правой руке держать револьвер наготове, Эстрейхер левой ощупывал дверь.

– Пустите же нас, мадемуазель!
– вне себя закричал Вебстер.

– Одно ваше движение, и он меня убьет. Стойте спокойно.

Эстрейхер нашел дверь, пригнулся, скользнул наружу и захлопнул ее за собой.

Как сорвавшиеся с цепи собаки, бросились молодые люди к двери. Ткнули, нажали...

Нет, тяжелая дверь крепко была заперта хитрым механизмом маркиза Богреваль. Открыть ее можно лишь с той стороны, наступив на три камня верхней ступеньки.

Глава пятнадцатая

ПОХИЩЕНИЕ МОНФОКОНА

Дверь поддалась только тогда, когда Вебстер и Эррингтон стали бить по ней досками, которыми было заколочено окно. После нескольких ударов где-то что-то щелкнуло в хитром двухсотлетнем механизме, и дверь открылась. Трое молодых иностранцев бросились вниз по лестнице. Доротея кричала им вслед:

– Подождите... Не спешите... Нельзя действовать наобум... Вас подстерегают...

Они не слушали и быстро спускались. В тот самый момент, когда первый из них должен был добраться до выхода, снаружи раздался резкий продолжительный свисток. Что это значит? Доротея бросилась к окошку. Ничего не видно.

Нотариус Деларю, увидев револьверы в руках Эстрейхера, забился в самый темный угол и только теперь решился оттуда выползти. Стоя на коленях, он уцепился за юбку Доротеи и молил:

– Не уходите... Не оставляйте меня одного с мертвецом... Что я буду делать, если разбойник вернется?..

Доротея подняла старика.

– Успокойтесь, господин Деларю. Не будем терять время. Надо спасать наших друзей.

– Спасать... Куда же мы годимся, что вы, что я... Доротея взяла его за руку, как ребенка, и повела за собой на лестницу.

"В самом деле,- думала все-таки она,- сумеем ли мы, старик и женщина, помочь трем здоровым молодым людям? Может быть, наоборот, мы их свяжем своим присутствием?"

Они проходили мимо той дыры в стене, которую Доротея заметила еще во время подъема. Она опять высунулась в отверстие, но на этот раз осмотревшись внимательнее. На карнизе в трещине заметила какой-то сверток. В нем оказалась веревочная лестница.

– Превосходно,- сказала Доротея.- Эстрейхер приготовил себе на всякий случай безопасный выход. Тут можно спуститься незамеченным, так как подъемный мост на противоположной стороне стены... Давайте спускаться, господин Деларю.

– Спускаться?.. Ни за что на свете.

– Тут не больше десяти метров... два этажа.

– Можно убиться на смерть...

– А вы предпочитаете удар ножом от Эстрейхера? Не забудьте, что у него одна-единственная цель - завладеть конвертом с припиской, который находится в ваших руках.

У нотариуса не было выбора, пришлось согласиться, но он настоял, чтобы первой спустилась Доротея.

Так и сделали. Доротее, при ее ловкости и гибкости, спуск не доставил труда. Но на бедном нотариусе лица не было, когда он коснулся земли.

Окольной тропинкой вышли на главную, по которой проходили утром и которая приводила к площадке с большим дубом. Оглянулись назад - никого. Впереди тоже никого. Нотариус осмелел:

– Негодяи... Из первого же жилого дома пошлю за жандармами... Соберу со всего села крестьян с ружьями, косами, вилами... А ваш план?

– У меня его нет. Я боюсь... Я не за себя боюсь.

– А за кого же?

– За детей.

– Чьих? У вас есть дети?

– Да. Я их оставила на постоялом дворе.