Канатные плясуны
Шрифт:
— Когда? — сухо уточнил Ренат.
— Закажем — сегодня. А привезут — завтра, утречком.
— Мне нужны сейчас.
— Привезут, положат в сейф, опечатают. А кассир все пересчитает, оформит, как полагается… В одиннадцать утра — милости прошу. Ради тебя, кому бы другому я так быстро не смог «налик» выдать.
— Но мне нужны сейчас, — повторил Ренат. — Твой процент не имеет значения.
Банкир лишь развел руками.
— Но хотя бы часть суммы? — голос Рената прозвучал просительно.
— Часа через два, — согласился банкир. — процентов двадцать я бы смог выдать. Но придется оформить это как кредит под проценты…
— Хорошо, — отрезал Ренат. — Я зайду за деньгами.
— Зачем же уходить? — обрадовался банкир. — Можно и у меня в офисе подождать… Такому клиенту! Кофе? — светски предложил он. — Чашечку «Моккона» с «Хеннеси»? Кстати, раз уж ваш счет находится в Вадуце, я хотел посоветоваться насчет вложений…
— Я пока город осмотрю, — отрезал Ренат.
Он не любил ни молодых, ни ранних.
Обменный пункт оказался на вокзале, где Семен поменял часть баксов из имеющихся у него. Они купили по бутылке пива и местное блюдо — длинную булочку, выпотрошенную изнутри и набитую в освободившееся место грибами, пожаренными с луком. Ренат потребовал, чтобы эту булочку ему полили кетчупом.
Местное блюдо оказалось с хитринкой. Стоило Семену укусить булочку спереди, как начинка вывалилась с противоположной стороны.
— Ой! — расстроился он.
— Эклеры дают сходный эффект, — философски заметил Ренат.
— Нет, Хан, смотри, это та самая девушка Джессика!
Джессика сидела на скамейке и выглядела мрачной. Но увидев спутников, улыбнулась и кинулась к ним.
— А Димка где? — спросили они хором.
— Димка? — она снова помрачнела и кивнула в сторону собравшейся на противоположной стороне вокзальной площади толпы, — он деньги зарабатывает…
— Каким образом?! — изумился Ренат.
— Читает. Наизусть, — она поджала губы.
Протолкавшись сквозь толпу, друзья увидели Диму. Он сидел, привалившись спиной к фонарному столбу, а перед ним стояла картонная коробка. Глаза у Димы были закрыты.
Манерным тоном ушедшего в прошлое Литдрамвещания он вещал:
«КЛАВДИЯ, ЛЮБОВЬ МОЯ!»
«Асфальт раскололся под каблуками на миллионы хрустальных снежинок. За ним была осень. Деревья пожелтели, и сморщенные листья падали на серебристое небо лужи.
До телефонной будки пять шагов. Раз, два, три… Он наступил на муравья, на асфальте осталось лишь мокрое пятнышко, а где-то далеко, на другом конце земного шара заплакала девочка.
Мать подошла к ней и спросила:
— Клавдия, что с тобой?
По улице проехал трамвай, со стола упал стакан и разбился.
Девочка плакала.
Клавдия, что с тобой?
Проснулся отец, проворчал, поднялся на локте, увидел в открытой форточке небо, а на нем звезды россыпью.
Одна звезда упала и сгорела миллиарды лет назад. Ночь затаилась в душной комнате. За окном шурша шинами машины бежали прочь. Все бежали, бежали подальше, в свет фонарей, фар, свечей и глаз. Одинокими остаются старики, дети и семейные, подумал отец.
А девочка плакала. Клавдия, что с тобой?
Девочка сидела в классе на третьей парте возле окна. А в окно билась муха. Муха жужжала, отлетала в сторону, чтобы разогнаться, и снова билась в стекло. И снова…
И снова…
Вдруг девочка увидела, что муха пролетела сквозь стекло на улицу, где стояла осень и дворники жгли багровые листья кленов, собранные в кучи.
— Клавдия, что с тобой?
Голос учительницы был строгий, как и полагается разговаривать с нерадивыми ученицами. Девочка широко раскрыла синие глаза — это должно было означать прилежание. И решительно отбросила косу за спину.
Все равно! Она видела, как муха пробилась сквозь стекло.
…Телефон долго не отвечал, а когда наконец сняли трубку, мужчина попросил:
— Позовите… — и назвал свое имя.
Он не первый раз звонил самому себе.
— Я слушаю, — ответил голос.
Удивительно было разговаривать с самим собой по телефону.
Монетка, обиженно гремя, провалилась в брюхо автомата.
— Ты уронил монетку, — сказала девочка мальчику. — Ничего я не ронял. Тебе послышалось.
— Нет, не послышалось. Не спорь, я не сумасшедшая.
— Ты психованная. Слышишь? Ничего я не ронял. Клавдия, что с тобой?
Они разошлись в разные стороны. Через много лет мальчик понял — он на самом деле что-то потерял в тот вечер. Только не монетку. И теперь он звонил сам себе из уличного телефона.
И удивительно, каждый раз трубку снимали разные люди.
А девочка в тот вечер страшно обиделась. Она до сих пор таила обиду. Она ведь точно слышала, как звякнула уроненная монетка.
Человек вышел из телефонной будки и пнул попавшийся под ноги камень. Тот покатился и задел другой. Где-то там далеко, на крыше мира. Далекий камень покатился вниз, увлекая за собой другие.
В палатке было душно и влажно от дыхания.
— Идет лавина, — сказала женщина, прислушиваясь.
— Ерунда, — ответил муж. — Такая тишина…
— Неужели ты не слышишь?
— Тебе почудилось, — друг зевнул.
— И верно, почудилось, — призналась Клавдия.
Но она слышала, слышала!
Милая, что с тобой?
Горная лавина, вызванная одним упавшим камнем, снесла все на пути, раздавив палатку с альпинистами, как будто муравья каблуком.
Но мужчина, звонивший сам себе из телефона-автомата, не знал об этом, он продолжал жить и мечтать — где-то существует его двойник, и тот женат на девочке, в которую был влюблен еще в юности, и в отпуск они ездят в швейцарские Альпы. Отдохнуть.» Люди постепенно расходились, и к концу рассказа осталось всего трое — Ренат, Семен и Джессика.
— Пойдем! — Джессика подошла и толкнула его коленкой. — Мне понравилась твоя история. Правда, для публичного выступления я выбрала бы посмешнее и проще, вроде романа карманного формата.
— Неужели? — Дима открыл глаза и увидел друзей. — Рад, что с вами все в порядке, — невыразительно произнес он и перевел взгляд на коробку из-под ксерокса, которая стояла перед ним. — Тут на бутылку пива не хватит! — возмутился он, сгребая мелкие монеты. — Нет, отучился народ от литературы! Все Холливуд, блин. Кино им подавай. А откуда он взялся на нашу голову, этот Холливуд?