Канатоходец: Воспоминания
Шрифт:
Передопрошенный в 1956 г. свидетель Иоффе подтвердил, что Налимов, Проферансов, Брешков и Шаревский входили в антисоветскую анархистскую группу, участники которой считали политику коммунистической партии и советского правительства неправильной и на своих сборищах подвергали ее критике со своих анархистских позиций, читали анархистскую литературу, обсуждали организационные вопросы, собирали деньги для организации «Черный крест» и поддерживали связь с Солонович А.
На данном же допросе Иоффе заявил, что указанные сборища происходили на квартире у Проферансова, мать которого — Васильева Е.М. была осведомлена о связях, взглядах и деятельности группы.
Далее Иоффе показал, что летом 1934 года он совместно с Налимовым и Шаревским (осужденным к высшей мере наказания) по решению группы закопал антисоветскую анархистскую литературу с целью ее сохранения.
Брешков и Проферансов на следствии показали, что на почве общности контрреволюционных взглядов и враждебного отношения к Советской власти они входили в антисоветскую группу. Практическая деятельность группы, как показал Проферансов, выражалась в проведении нелегальных сборищ, где обсуждалась программа группы и другие антисоветские вопросы, а также в отчислении определенного процента от зарплаты для оказания помощи ссыльным анархистам и для приобретения анархистской литературы [284] .
284
Здесь возникает вопрос: где можно было покупать анархистскую литературу, если она считалась антисоветской, т. е. нелегальной?
Налимов, будучи вторично арестован в 1949 году, подтвердил свое участие в указанной анархистской антисоветской группе. [285] Хотя в настоящее время он изменил эти показания, однако не отрицает, что в 1934 году совместно с Иоффе закопал анархистскую литературу и участвовал в сборе денег для арестованных анархистов. Допрос велся сурово, я был в одиночке, чего при первом аресте не было.
Передопрошена в 1957 году Губерт-Поспелова. Она признает свое участие в работе «Ордена Тамплиеров» и «Черного креста», хотя утверждает, что она якобы не считает их антисоветскими организациями.
285
Здесь я действительно сдался. Передо мной, как я рассказал в главе XI, стояла дилемма — возможность снова получить лагерный срок как неисправившемуся (т. е. не осознавшему свою вину) или попасть в ссылку. Допрос велся сурово, я был в одиночке, чего при первом аресте не было.
Признав стандартную формулировку, почему-то очень важную для следствия, я получил «вечную ссылку». Мое признание не могло никому повредить — не было в живых уже ни А. О. Солонович, ни М.А. Назарова, ни И.И. Шаревского, ни Г.И. Проферансова.
И все же внутренне тягостное ощущение у меня осталось. Может быть, лучше было идти на риск, оказаться снова в лагере, вынести который теперь уже сил не было?
Сдаваться всегда непросто, даже когда борьба уже лишена смысла.
На допросе в 1956 году Васильева показала, что к ее сыну Проферансову приходили Иоффе, Налимов, Шаревский, и она была знакома с Солонович Алексеем и его женой Агнией. При этом Васильева утверждает, что об антисоветской деятельности указанных лиц ей якобы не было известно. Однако, передопрошенный в 1956 году свидетель Иоффе факт осведомленности Васильевой об антисоветской деятельности своего сына и других — подтвердил.
Участие Коростелева в антисоветской группе, кроме личного признания, подтверждается показаниями арестованного по другому делу Назарова М. А. и его жены Назаровой Н. Н., допрошенной в качестве свидетеля по делу своего мужа.
Передопрошенные в 1956 году Гориневский и Ляшук, хотя и отказались от своих показаний, данных в 1937 году, однако не отрицают, что увлекались идеями анархизма, были знакомы с анархистами Назаровым и Солоновичем А. и на сборищах с указанными лицами обсуждали политику Советской власти с анархистских позиций.
Ляшук кроме того заявил, что они читали анархистскую литературу и обсуждали другие вопросы деятельности анархистов.
В настоящее время, как показал Ляшук, он не отказывается от своих анархистских убеждений.
На основании изложенного
ПОЛАГАЛ БЫ:
жалобы Ляшука С. Р., Налимова В. В., Губерт-Поспеловой В. В., Васильевой Е. М., в которых они просят о реабилитации, а также жалобы жены Коростелева — Коростелевой А. А., ходатайствующей о пересмотре дела ее мужа, оставить без удовлетворения.
Следователь 2 отдела Следственного Управления КГБ при Совмине СССР капитан Захаров.
«СОГЛАСНЫ»:
Начальник 2 отдела Следственного Управления КГБ при Совмине СССР майор Конон.
Заместитель начальника 2 отдела Следственного Управления КГБ майор Зотов.
Я полностью привел здесь текст этого Заключения, так как в нем со всей отчетливостью раскрывается полная беспомощность обвинения.
Некоторые формулировки, такие как, скажем, чтение анархистской литературы или помощь заключенным, теперь звучат анекдотично. Ведь ни анархистская литература, ни «Черный крест» даже в те годы не были никем запрещены. Правда, они не соответствовали общему политическому настрою тех лет, но в год пересмотра дела это уже не было достаточным основанием для уголовного обвинения.
Меня передопрашивал следователь из новой когорты (одетый еще в форму морского офицера). Он сказал, что готов был бы поддержать мою просьбу о реабилитации, но этому мешали два обстоятельства: протокол передопроса свидетеля Иоффе, с одной стороны, и консерватизм начальства, еще остававшегося на своих местах.
Передопрос Иоффе — это стенограмма, занимающая 10 страниц машинописного текста. Ниже приводятся выдержки из этой стенограммы:
Иоффе Иосиф Исаевич, ур. г. Самарканда, по национальности еврей, член КПСС, работающий старшим научным сотрудником Института органических полупродуктов и красителей Министерства химической промышленности, репрессирован не был.
Осенью 1934 г. меня вызвали в ОГПУ и предложили сообщать об этой группе и связанных с ней лицах старшего поколения. После этого участники группы продолжали собираться, обсуждая вопросы анархизма, получали и в индивидуальном порядке читали анархистскую литературу, собирали деньги на организацию «Черный крест» (был установлен взнос).
……………………………
Как я уже показал, на сборищах группы обсуждались вопросы анархизма и политической жизни. Члены группы поочередно встречались с Агнией Солонович и еще каким-то анархистом, фамилию его я сейчас не помню. Вплоть до ареста Налимова, Шаревского, Проферансова на этих сборищах присутствовала А. Солонович в тех немногочисленных случаях, когда собрания группы проводились у нее на квартире.
…………………………..
Группа, в которую входили Шаревский, Налимов, Проферансов и я, в основном считала нужным заниматься агитацией и пропагандой анархизма, критикой мероприятий Советской власти.
…………………………..
Члены этой группы считали политику, проводимую партией и Советским правительством, неправильной с точки зрения их анархистских мировоззрений. Прежде всего это касалось вопросов свободы слова, печати, запрещения других политических партий и групп. Также часто осуждалась в разговорах и беседах политика чрезмерного вложения усилий на будущее строительство и созидание социалистического общества в ущерб, якобы, непосредственному повышению экономического благосостояния населения.
Налимов также разделял эту точку зрения группы, придерживаясь в последние годы пропагандистских взглядов с позиций анархо-мистического и философского мировоззрения.
Одним словом, Налимов по своим взглядам был анархист и придерживался изложенных выше позиций. Конкретных же его высказываний я за давностью времени не помню…
Если считать, [что] первоначальными членами группы являлись Шаревский, Налимов, Проферансов и я, то к числу привлеченных лиц следует отнести: Игоря Тарле [286] , отчество не помню, который, как я указал, умер в 1934 году.
286
Замечу здесь, что Тарле и Брешкова ввел в наш коллектив именно Иоффе. По-видимому, то же пытался он сделать и с Белобжевским. У Иоффе был талант на это. Но зачем это все делалось — чтобы потом репрессировать?