Канатоходец: Воспоминания
Шрифт:
Постановление Особого Совещания при МГБ СССР от 20 апреля 1949 года отменено, а дело в отношении гр. Налимова Василия Васильевича, 1910 года рождения, производством прекращено на основании статьи 4 п. 5 УПК РСФСР.
Председатель Московского Городского Суда Л. Громов.
6. Эпилог
Восточный отряд Ордена Тамплиеров оказался разгромленным. Он перестал существовать, по крайней мере в той форме, в которой он был задуман Карелиным. (Правда, мы ничего не знаем о тех, чьи имена на допросах все же не были упомянуты.)
Сейчас, вглядываясь в прошедшее, приходится признать, что слишком много участников движения не выдержали напряжения. Сдались. Оговорили других. Бросили тень на движение в целом. А клятву верности при посвящении давали все [293] .
Реабилитация очистила движение, и это уже само по себе удивительно. Но было уже поздно. Духовный потенциал, заданный Карелиным, кажется, исчерпался.
Существенным оказалось то, что ничто не дает устойчивости в борьбе — ни высокие степени посвящения, ни многолетний духовный опыт, ни братские связи. Что же может гарантировать от падения?
293
Гориневский пытался найти объяснение случившемуся, хотя бы в личном плане. В своих Воспоминаниях, фрагменты которых опубликованы в журнале Путь, 1993, № 3, он пишет:
Ряд открытых процессов-инсценировок, имевших место все последнее время в жизни нашего государства, и соответствующие намеки следователя создали у меня убежденность, что подготов-
ляется спектакль, где придется фигурировать в качестве действующих лиц анархистам-мистикам, к которым принадлежал я и многие мои друзья… Ожидание открытого процесса было большой ошибкой с моей стороны, предопределившей мое поведение… Мне не хотелось, чтобы меня публично уличали в противоречиях, во лжи, и мне казалось, что правильнее выступить с открытым забралом начистоту… (с. 229)
Сомнения в правильности моего поведения мучили меня почти с самого начала, но сказанного на первых допросах вернуть было невозможно, и пришлось держаться неправильно выбранного курса ответов…
Тут очень сказалась одна черта моего характера, которую я не подозревал в себе, но которая не раз мне причиняла вред…
…Откуда явилась эта черта — не знаю! Черта эта заключалась в том, что я не всегда держался ранее принятого решения и мог в процессе беседы переменить решение себе во вред. Почему я это делал? Во всяком случае, не под влиянием страха, т. к. очень часто я ставил себя под больший удар, чем если бы я остался на прежней тактической позиции… Это было скорее «перемудрил». Это было иной раз желание резать правду, а не вилять на каких-то шатких позициях… (с. 230)
А если ничто, то как возможна какая-либо деятельность в тоталитарных режимах?
Сдаваться сразу же без борьбы? Нет. Никогда!
И вдруг я понял, что борьбу мы вели не столько со следователями, сколько с самими собой. Человек оказывается врагом себе самому. Внешний враг — это только провокация, только вызов на бой; а дальше все свершается внутри себя [294] .
Пусть придет прощение!
Пусть прозвучат в веках имена тех, кто погиб в неравной борьбе!
294
Эта мысль прекрасно подтверждена в приведенных выше покаянных словах Гориневского.
ГРАЖДАНСКОЕ МУЖЕСТВО?
Долг плясуна — не дрогнуть вдоль каната,
Долг плясуна — забыть, что знал когда-то —
Иное вещество,
Чем воздух — под ногой своей крылатой!
Посмотрите — вот он
без страховки идет.
Чуть правее наклон —
упадет, пропадет!
Чуть левее наклон —
все равно не спасти…
295
M. Цветаева. «Да, вздохов обо мне»… В кн.: M. Цветаева. Сочинения в двух томах. M., 1984, с. 134.
296
В. Высоцкий. Натянутый канат. В кн.: В. Высоцкий. Четыре четверти пути. M., 1988, с. 152.
Гражданское же мужество вырастает только из свободной ответственности свободного человека… Она опирается на того Бога, который требует свободного риска веры в ответственном поступке и обещает прощение и утешение тому, кто из-за этого стал грешником.
297
Д. Бонхёффер. Сопротивление и покорность. M.: Прогресс,1994, с. 31.