Чтение онлайн

Вероника очень медленно побежала, выкидывая ноги куда-то в бок. Такой аллюр больше слабенькой троечки по физкультуре не потянет. Но когда эти физруки ставили анемичным отличницам тройки?

В замочной скважине торчала записка. Толик накарябал мое имя с маленькой буквы и сообщил, что завтра к девяти часам утра необходимо отвезти пузатый портфель в Михайловку Лене Коромыслову и не забыть взять у его жены Любки луковицы гладиолусов для Светки и трехлитровую банку соленых огурцов для Жанки. Я завел будильник, поставил стрелку на шесть часов и придвинул тумбочку поближе к дивану.

— Кто там?

— Это я, Виктор, Вероника дома?

— Вероники нет и не будет, потому что она выходит замуж за бравого, но почти всегда немного выпимшего офицера средств ПВО.

Аня выглянула в открытое окно «форда» цвета голубой металлик, глубоко затянулась и пустила сизый бублик в сторону строгого регулировщика. Регулировщик ловко поймал бублик своей зебропалкой и ожесточенно завертел его перед собой.

Я постелил на полу белое кухонное полотенце, разобрал на нем пистолет, собрал его, вставил обойму, перезарядил, вогнав патрон в ствол, потом медленно поднял подрагивающей рукой и плавно нажал на спусковой крючок.

Маленькие и большие шестеренки, упругие пружинки и быстрые колесики заскакали по всем стенам и углам моей комнаты, только часовая и минутная стрелки полетели в направлении упавшей на бок восьмерки.

Мальчик еще только помешивал мятой алюминиевой ложкой дымящуюся зеленую жижу, а Бешеный уже вытирал большим ноздрястым куском черного хлеба дно тарелки. Мальчик без удовольствия проследил за длинным языком Бешеного, которым тот сначала прошелся по жирным краям тарелки, а потом с двух сторон облизал ложку. Мальчик выловил из своего зеленого водоемчика слизкий лист капусты, приподнял за краешек двумя пальцами и посмотрел сквозь него на желтый фонарь, мертво вделанный в потолок, — ветвистые тонкие и толстые прожилки были интересны и загадочны. Но Бешеный опять закряхтел и зачесался. Мальчик осторожно отпустил лист капусты в горячий и вонючий бульон, а Бешеный вдруг взял и всех удивил. Бешеный встал из-за стола до сигнала, перешагнул через скамейку и вышел на середину камеры. Окружающие подняли бритые лбы, бросили в тарелки ложки и в веселом ожидании потерли руки.

Захар больно заехал Мальчику локтем между ребер:

— Смотри, Мальчик, сейчас начнется!

— Чего начнется?

— Как чего?! Раздатчик уже побежал докладывать стражникам о том, что Бешеный до сигнала поднялся из-за стола, те придут и будут бить Бешеного, а потом уведут его в карцер!

Мальчик потер ноющий правый бок и без удивления недосчитался одного желтого зуба в рыхлых деснах Захара.

— Что же тут интересного, постоянно кто-то кого-то бьет, да и карцер никогда не пустует.

Захар три раза взмахнул короткими ресницами и сказал: «Хе!», потом подумал и добавил:

— Ох, ну и дурак же ты, Мальчик!

Бешеный не спеша сел на бетонный пол, заложил руки за голову и, откинувшись назад, стал смотреть в потолок.

— Бешеный, а Бешеный! Ты это чего?! — Захар подмигнул всем, посмотревшим в его сторону, не попал в бок увернувшегося Мальчика и тонко с подвывом захихикал.

— Заткнись! — сказал Джим.

Дверь лязгнула и отлетела в сторону, все, кто был в камере, вздрогнули, напрягли в тугую резину мышцы тела, а мышцы лица расслабили до состояния отстраненности и бесстрастности.

Толстый краснолицый стражник Кирпич и толстый усатый стражник Ноль строго подошли к лежащему Бешеному, замахнулись на него длинными черными дубинками, но Мальчик тихо сказал себе в рукав:

— Вам незачем его бить — он умер.

Кирпич возмутился и стал сверлить взглядом открытые лица обитателей камеры номер восемь в обреченной надежде найти чьи-то дрогнущие веки.

— Это кто тут такой?! Кто тут это самое?! Мы вам э… Мы вам мигом, в конце концов!

Ноль снял с рукава синей форменной куртки желтый волос и дунул его в сторону Кирпича:

— А вдруг он в самом деле умер?

— Тогда надо позвать Младшего.

— А вдруг не в самом деле?

— Тогда не надо звать Младшего, он нам потом мигом, в конце концов!

— Что будем делать? Решение принимать тебе.

— Это почему?

— Потому что у тебя на куртке двенадцать серебряных пуговиц, а у меня только десять.

— Ты их просто не пришиваешь, выигрываешь каждый раз в крестики-нолики и прячешь.

— Не болтай чушь — играть в крестики-нолики запрещено!

— Я и сам знаю, что запрещено, я так просто, по ошибке.

Стражники несколько раз хмуро перешагнули через Бешеного, потыкали его дубинками и, разрешив обитателям камеры встать из-за стола и тихо себя вести, вышли в коридор принимать какое-нибудь решение.

Жители камеры номер восемь задумчиво подходили к улыбающемуся в потолок Бешеному, трогали его за различные части тела, пожимали плечами и отходили в сторону. Мальчик тоже грустно покрутил Бешеному ухо и щелкнул по носу.

— Что, Мальчик, сначала Бешеный таскал тебя за уши, а теперь вроде бы как ты его?

— Ты ошибаешься, Шрам. Бешеный никогда не таскал меня за уши, даже тогда, когда терял ощущение действительности, — мы были друзьями.

— А когда вы с Рыжим привязали ногу Бешеного к лавке, и когда он вытащил вас обоих из-под нар?

— Это было недоразумение.

— Мальчик, ты мне нравишься.

Шрам вынул руку из кармана и неуверенно протянул ее к Мальчику!

— Надеюсь, ты не собираешься хлопать меня по щеке?

Как заныло плечо Мальчика от удара импульсивного Захара!

— Мальчик! Ты свидетель: я последний разговаривал с Бешеным! Как только Ноль или даже Младший спросят, кто последний разговаривал с Бешеным, ты сразу им скажи, что это я последний разговаривал с Бешеным!

— Что ты все орешь мне в ухо?! Сам и скажи, что ты и есть тот избранник, которому посчастливилось последним побеседовать с милым Бешеным.

— Мальчик! Смотри! Если подтвердишь, я тебе первому расскажу, как там все было, а если не подтвердишь, то скажу Кирпичу, что это ты кричал без разрешения, и тебя, дурака, в карцер посадят!