Чтение онлайн

Мальчик вытянул за руку Рыжего из котла, протянул ему ведерко и хлопнул по спине:

— Ничего, Рыжий, думаю, Дрыль не долго будет ждать, когда ты с ним сквитаешься. Люциусу скажи, что ты нравишься Кирпичу. А чтобы кровь не бежала, запрокинь нос. Штаны твои всегда жирные. Ну а в остальном ты сам виноват.

Рыжий запрокинул голову и, мелко шагая, вышел из комнаты.

Мосол крякнул, поднял мочалку Мальчика и стал водить ее там, где Мальчик уже вымыл начисто и вытер насухо.

— Ты посиди, Мальчик, отдохни. Я-то сначала думал, что Рыжий тебя поколотит — он вон какой толстый стал, а ты взял и ловко его того.

— У него слабое самообладание.

У Мальчика не было аппетита, он вяло размазывал по краям тарелки кашу и старался не глядеть на постоянно подмигивающего ему Спицу. Рыжий незаметно всыпал Дрылю в чай половину солонки. Луст, когда Стероид приподнялся, потянувшись за хлебом, положил на его место две ложки каши. Колпак все быстро съел и в ожидании команды подъема из-за стола тихонечко захрапел. Джим стукнул ложкой Зубу по лбу, и тот задумался: разжевывать во рту плотный комок каши или попытаться незаметно его проглотить, чтобы не нервировать Джима. Мосол дергал за рукав Чаку и кивал в сторону Колпака. Чака смотрел на Карасика и, изображая ненависть, щурил глаза и надувал щеки. В камеру влетел раздатчик Ротербанд и завопил:

— Чтобы никто не шевелился! Чтобы никто не шелохнулся! Чтобы никто и ничего! Потому что надзиратель будет проходить!

Ротербанд вылетел из камеры, и через какое-то время в нее быстро вошел стражник Кирпич и крикнул:

— Если кто издаст звук, когда будет проходить надзиратель — я за себя не ручаюсь, я вам мигом, в конце концов!

Кирпич быстро вышел из камеры и немного погодя в нее заглянул охранник Младший и сказал:

— Сейчас надзиратель совершает обход, и я предлагаю всем вести себя прилично, тем более что камера на плохом счету.

Младший тихо вышел, и почти тут же в камеру шумно ввалились надзиратель Афрон, охранник Гендевит, опять же охранник Младший, стражники Кирпич, Ноль, Закир, Лымарь, Дрон и раздатчики Ротербанд и Люциус. Афрон, притоптывая и в каком-то смысле приплясывая, пробежался по периметру камеры и резко остановился перед Младшим:

— Это и есть хваленая камера номер восемь с двумя трупами между моими обходами?

— Да, эта она.

— Кто основной в камере?

Кирпич бросился к Джиму и ткнул ему в спину дубинкой:

— А ну мигом! Это! В конце концов!

Джим поднялся, расправил плечи и сурово глянул на Афрона.

— Какой здоровяк. А почему он не участвует в моих соревнованиях борцов?

— Он не проходит даже предварительный круг: его всегда дисквалифицируют за неспортивное поведение.

— Жаль.

Афрон еще раз оглядел обитателей камеры номер восемь, потом подошел к Мальчику, улыбнулся, поправил ему смятый воротничок рубахи и повернулся к впавшему в безвозвратное недоумение Колпаку:

— Как? Ты еще живой?

— Э-э…

— Это же долгожитель камеры номер восемь!

— У-у…

— Я вижу, ты немного сбавил обороты в последнее время?

— Ы-ы…

— Ну, ничего, Мосол, мутный разум — это не так уж и плохо, как может казаться со стороны.

— Ъ-ъ…

Мосол чуть не задохнулся от возмущения, больно ущипнул Мальчика и забрызгал ему в ухо горячей слюной:

— Мальчик! Как же так, Мальчик! Ведь он — это не я! Мальчик! Я же здесь!

— Откуда ты знаешь, Мосол, где ты.

— Нет, Мальчик, скажи, что теперь делать? Я убью этого Колпака!

Младший поднял подбородок и спросил Кирпича, что за шелест в камере, Кирпич в произвольном направлении показал кулак, а Афрон снял с рукава Гендевита белую нитку:

— Нормальная камера. Мослу выдать надзирательский паек и проследить, чтобы он съел его сам. Младшему или, нет, Гендевиту, а лучше обоим сразу лично проконтролировать и доложить.

Услышав про надзирательский паек, Мосол часто задышал и, перестав ощущать действительность, шагнул вперед:

— Это я Мосол! А он — Колпак! Это я долгожитель, а он — старый хрыч! Это я!..

Мослу удивились все, а Кирпич в изумлении даже выронил дубинку. Афрон подошел к полыхающему справедливым гневом Мослу и застегнул ему на груди пуговичку:

— Что ж, открывшиеся обстоятельства совершенно меняют мой приказ, а по сему: Колпаку выдать надзирательский паек, Младшему и Гендевиту лично проконтролировать и доложить выполнение приказа. А Мослу за бдительность объявляю надзирательскую благодарность!

Афрон немного посмеялся, в такт ему посмеялись охранники, стражники и раздатчики. Афрон оборвал смех, тут же оборвали смех охранники, стражники и раздатчики, только Дрон, увлекшись, гыкнул на раз больше положенного и охранники, стражники и раздатчики подумали, что Дрон уже давно не соответствует занимаемой должности.

— Мальчик…

— Мосол, ты наверно очень рад, что тебе достались не жалкие сдобные мучные изделия, а поднимающая дух до фонаря в потолке высокая надзирательская благодарность?

— Эх, Мальчик, Мальчик…

В камере было тихо, поэтому чавкающие звуки Колпака хорошо прослушивались на самых отдаленных нарах. Колпак сидел за столом и быстро отправлял себе в рот из шуршащего пакета какие-то вкуснопахнущие предметы. Напротив Колпака сидел Младший и с отвращением следил, как половина пищи, запихиваемой Колпаком в себя, вываливается обратно. Гендевит маятникообразно вышагивал за спиной Младшего, Дрон сонно ковырял в носу, Закир смотрел в затылок Младшему, а Ротербанд поворачивал голову по ходу движения Гендевита. Когда Колпак проглотил последний кусок, Младший быстро и облегченно встал, Гендевит вопросительно остановился: «Все?», Закир и Ротербанд выпрямили спины, а Дрон вынул из ноздри палец.

— Ротербанд, объявляй готовность к общему приему пищи.

— К приему пищи готовсь!

Почти каждый из камерников спросил у Колпака, будет ли он есть обычную пищу после того, как набил брюхо редкими вкусностями. Колпак смущенно улыбался и утвердительно говорил: «Ы-ы…» Мосол яростно кидал со своего места в Колпака катыши хлеба, но попал только раз и то в Прокла, а когда тот в ответ пообещал Мослу натянуть ему на уши алюминиевую миску, перестал бесконтрольно возмущаться. Луст же подмигнул Чаке, и Чака спросил у Колпака, насколько вкусны были продукты, которые он съел. Колпак повернулся к Чаке и стал разводить руки, а Луст, перегнувшись через Стероида, всыпал в кисель Колпака соскобленный с сырых нар черный лишайник.