Чтение онлайн

— Ну, не переживай, — утешил его Петр. — Когда-нибудь обязательно приедешь. Но нам нужна твоя помощь…

Петя объяснил ему, что из-за пропажи гипнометра в нашей стране произошла катастрофа, наступление которой фактически никто не заметил.

— Знаю я, — вяло отреагировал на это Игнатьев. — Положение небезнадежно отнюдь. Просто нужно сконструировать другой прибор и заставить его работать. Вот и всё.

— Вот и всё?! — Изумился Петя. — Всего-то делов? Да проще звезду с неба достать, чем новый прибор.

А тем более установить его в нужном месте.

— Ну, скажем так, — хмыкнул Игнатьев. — С изготовлением нового прибора я вполне могу помочь.

Только мне нужно встретиться с вами. Нужно, чтобы вы приехали. Я сделаю новый гипнометр и передам его вам. Сам я, к сожалению, присутствовать не смогу.

— Хорошо, — ответил Петя. — Что-нибудь придумаем.

На другом конце провода повесили трубку.

С Игнатьевым мы предварительно условились, что он позвонит ровно через неделю и даст инструкции для выезда из страны.

За всей этой суетой и стремительным развитием событий я как-то упустила из виду Сергея Леонова.

Однако в один из свободных вечеров, когда я уселась с бокалом вина перед компьютером — телевизор я больше не смотрела — мне стало очень грустно.

Сергей мне еще несколько раз звонил, приглашал на свидание. Даже порывался приехать. Я отказалась.

— А где наши деньги? — Интересовалась я каждый раз.

— Ларис, пойми, я не всесилен, — печально отвечал Сергей. — Я не хозяин этой компании. Готов сделать всё, что могу. Но прошу тебя, давай не будем делать деньги мерилом наших отношений.

Пожалуйста. Я действительно соскучился, я хочу тебя увидеть…

Я вешала трубку, опасаясь того дня, когда мой заказ действительно будет оплачен. Потому что мне нечем будет крыть. Это единственный плюс в кризисе.

Я боялась признаться самой себе, что очень сильно тоскую по Сергею. По его слегка насмешливой улыбке. Спокойному, чуть надтреснутому голосу. Смешному ежику на голове. А глаза у него были глубокого серого цвета с небольшими карими вкраплениями. Крапинки, рассыпались, как искорки, в его глазах и сияли на солнце, когда он улыбался. Если верить различным статьям по физиогномистике, то по своему характеру он должен был быть человеком достаточно непредсказуемым, эмоционально нестабильным. Но мне так не казалось. С ним рядом мне было очень спокойно и комфортно. И перепады его настроения меня ничуть не смущали — на мой взгляд, во всем его облике царила полная безмятежность, что приводило меня в состоянии абсолютной нирваны. Не хотелось ни о чем беспокоиться.

Мне тридцать два. Я привыкла, что в моей жизни все время занимает работа. Это было для меня естественным состоянием — не пафосом, не попыткой уйти от действительности, не надрывом «тяжелой женской доли». Я совершенно нормально и безо всякой женской тоски «по сильному плечу» организовала свой небольшой бизнес. Я каждый день вставала ровно в семь тридцать утра — не рано, но и не поздно — ехала в офис, увлеченно занималась подготовкой различных мероприятий.

Я любила свою работу. Это творческий процесс. Конечно, в ней присутствовал какой-то элемент конвейера, как и во всяком деле. Ведь большинство презентаций проходили достаточно стандартно — и этого хотели сами заказчики. Они хотели, чтобы «всё как у людей», безо всякого эпатажа, безо всяких нестандартных ходов. Я, безусловно, предлагала им варианты и рассказывала о том, как это может происходить, если приложить фантазию. Но у них был определенный корпоративный стандарт и регламент. Мы на них не обижались, они хорошо платили. А мы — профессионалы. Нам главное, чтобы вовремя пришли все приглашенные журналисты и написали о презентации хорошую статью.

Но когда нужно было сделать нечто особенное, вот тут и начинался креатив. Мы всей командой — я, Регина, еще несколько девочек из рекламного отдела, дизайнеры Расул и Стасик, начальник отдела сувенирки и полиграфии Олег — собирались на совещание и устраивали мозговой штурм, стараясь придумать для мероприятия какую-нибудь сногсшибательную концепцию. Спорили и кричали друг на друга, не стесняясь в выражениях, аж до срыва голоса. Порой мы поднимали такой шум, что Евгений прибегал узнать, не случилось ли чего.

А вот в жизни моей личной жизни очень давно ничего не происходило. Были мужчины, с которыми я периодически знакомилась, были какие-то короткие романчики. Но я никого не пускала в своё сердце.

Эти люди оставляли меня равнодушной, и я уже давным-давно дала себе слово — никогда «не приглядываться» к мужчинам, которые априори не нравятся. Дохлый номер. К человеку привыкаешь — но если его не любишь, то привычка рождает раздражение. Всё раздражает. Хочется уколоть, укусить, ущипнуть, сказать и сделать какую-то гадость. Вот он сидит и улыбается перед тобой — счастливый от одного твоего присутствия. А тебя это бесит. Чему он радуется, идиот?..

Я завидовала их безмятежному счастью. Знала, что радость на лице — это вовсе не глупо. Просто я не испытывала подобных чувств. Мне было тоскливо.

Однако так дело обстояло не всегда.

Воспоминания нахлынули. Какой мучительный дисбаланс между потребностью любить, доверять и невозможностью сделать это. Однако я помнила, насколько это опасно — любить врага.

Я сама не москвичка. Родилась и выросла в Ростове-на-Дону. Лет в двенадцать мама привезла меня на экскурсию в Москву, этот прекрасный город. Я посмотрела — и влюбилась. Сразу и навсегда. Дала себе слово, что обязательно вернусь. И слово сдержала.

После школы я приехала поступать в институт. Я была довольно самоуверенной особой, потому что школу я закончила с золотой медалью и достаточно бегло говорила по-английски. Была уверена, что все институты Москвы у меня в кармане. Но когда подала документы, обнаружилось, что вместе со мной делают то же самое сотни медалистов — золотых и серебряных. В итоге пришлось в срочном порядке готовиться — я хотела на психфак МГУ, но, к сожалению, провалила экзамены, не добрав на вечернем всего одного балла. Срезалась на математике. Зато поступила в Институт управления на факультет маркетинга — это было очень модно, его только что открыли. В целом я была довольна собой, но это был мой первый урок — нельзя быть настолько самонадеянной.

В пиар я попала совершенно случайно. На самом деле я себя видела директором по маркетингу какой-нибудь очень крупной и очень крутой компании. Но пока училась и жила в общежитии, нужно было чем-то подрабатывать. На работу маркетологом студенток брали неохотно, поэтому я писала статьи для различных журналов — чтобы быть журналистом, не требовалось сидеть в офисе от звонка до звонка. Нужно было лишь найти острую тему и доступным языком ее изложить. Оказалось, что у меня есть такие способности. Но еще одна более ценная способность, которая у меня обнаружилась — это умение убеждать читателей в своей правоте. В итоге я постепенно обросла клиентурой из коммерческих структур — они заказывали «джинсу», которую я с успехом публиковала в популярных изданиях.

По окончании института вопросов, куда идти работать, не возникало вообще — я устроилась маркетологом в крупное пиар-агентство «Форвард». Там-то я и познакомилась с Артемом Ширяевым — молодым амбициозным карьеристом, руководителем отдела по связям с государственными структурами.

Мы быстро «узнали» друг друга — я, очень требовательная и деятельная натура, готовая горы свернуть. И он — ставящий для себя высокие цели и настойчиво к ним стремящийся. Мне было 22, ему — 25. Мы были молоды, полны надежд и настолько же по-щенячьи глуповаты, наивно полагая, что всё в этой жизни положено нам на блюдечке с голубой каемочкой, достаточно лишь руку протянуть. Мы откровенно презирали «неудачников», которые «ничего не добились в жизни» и «ничего из себя не представляют». Этими неудачниками в наших глазах были, конечно же, немолодые сотрудники пиар-агентства, честно тянущие свою лямку, но высоких чинов, увы, не имеющие.