Чтение онлайн

Авиация: 6 стратегическихъ экрано-бомбардировщиковъ, до 10 транспортныхъ экрнаноплановъ, 20 ударныхъ геликоптеровъ, до 5 транспортныхъ самолётовъ, ракетно-автоматонный полкъ

Провозглашена: 10 октября 1991 г.

Политическое признание: Англия, Норвегия, Сиам, Монголия, Зимбабве, Соц.Респ.Гвинея.'

Приводились красочные картинки с самолётами и полу-карикатурный портрет «диктатора», лицо которого показалось знакомым. Интересно, подумалось мне, каким образом Англия с Норвегией, будучи монархиями, поддерживают столь близкий к их границам и воинственный социалистический режим? И почему Российская Федеративная Империя, при всём её могуществе, до сих пор с ними не разобралась?

Затем я вспомнил слова про Строгановых, которые держали под контролем весь Первый Северный Флот, и стало чуть понятнее. То ли к сожалению, то ли к радости для меня этот вариант России сейчас всё ещё переживал кланово-олигархический период, и было неудивительно, что различные семьи могут дёргать за ниточки не только внутреннюю политику, но и внешнюю.

Во второй статье говорилось о первом за десятилетие запуске российской космонавтки, Анны Кикиной, на Лунную Российскую Базу. В журнале она упоминалась потому, что была бывшим полицейским. Я посмотрел на фото, и оно тоже показалось знакомым: двадцать шесть лет, крепкая, спортивная, шикарные волосы до пояса. С пилотируемой космонавтикой я ещё не успел разобраться. За все мои миссии я сталкивался с более-менее развитым состоянием космонавтики всего пару раз, и, возможно, один раз даже был космонавтом, хоть это и было слишком много жизней назад. Обычно в обречённых мирах всё было слишком плохо, поэтому все подобные персоналии из мира Космоса имели свойство повторяться. Дочитать, впрочем, подробности не получилось, к нам наконец-то пришёл господин секунд-майор.

— Здравствуйте, — он сухо пожал нам руки. — Меня зовут Роман Романович. Напитков, увы, не предлагаю, так как у обслуживающего персонала уже закончен рабочий день. Изложите суть вопроса.

При его прикосновении я понял, что его сечение равняется или даже выше моего. Он уселся прямо напротив нас, отчего диалог стал ещё больше походить на допрос.

— Здравствуйте, есть две подданные его величества, — начал Станимир Тадеушевич. — Одна из Луороветланского края, Чибисова Анканы Леонтьевна. пятнадцати лет. Вторая — из Зеленогорья, Антонида Антоновна Ткач. Новгород-Заморский. Наша компания участвует в гранте по вызволению детей малых народностей из неблагополучных семей для обучения их в частных школах, вот все документы, а что же по поводу сопровождавшей девочку сотрудницы особого отдела Курьерской Службы — мы привлекли её через личные связи, вот, молодой человек из службы ответит подробно…

Он передал слово мне.

— Да, всё так и есть, ко мне обратились с просьбой через моего отца — я как раз находился в командировке в Зеленогорье, и имел разговор с Антонидой Антоновной, что девочке требуется сопровождение сенса. Дальнейший её путь мне не вполне известен, однако…

— Однако он известен нам, — перебил меня Роман Романович. — Мы проследили по спутникам путь катера с данной локации до места, где его отбили у каперов Груманта. И сильно не похоже, что катер плавал куда-то на Чукотку. Господа, рабочий день заканчивается, поэтому мы поступим чуть проще. Прошу, только не сопротивляйтесь.

Только на последней фразе я заметил, что он теребит какой-то малоприметный крохотный камушек. А следующим действием он прыгнул на нас.

Особист пересёк комнату так быстро, что я не успел опомниться. Его крепкие пальцы левой руки впились в мою черепушку, а пальцы правой руки — в череп Станимира Тадеушевича. Я инстинктивно схватился за запястье державшей мой затылок руки — оно была настолько твёрдым, словно меня прижимал к земле чугунный памятник.

В голове быстро-быстро закрутились события и лица. Зеленогорье. Секс с Аллой. Драки в самолётах, перестрелки на трассе. Полуобнажённые фото Нинель Кирилловны. Анука и её мать. Секс с Аллой. Управляющий фермой отца, которого я прижал к стенке чума. Зеленогорье. Секс с Аллой. Перестрелка на пляже. Несостоявшийся секс с Ольгой Лекарем. Анука с Антонидой Антоновной, садящиеся в подошедший катер…

Пальцы отпустили меня.

— Всё ясно, — сказал Роман Романович. — Вы из определённой организации. Как всегда в таких случаях — ваши мотивы не до конца ясны. Ждите распоряжения.

Напоследок он посмотрел на меня и как-то странно ухмыльнулся, взглянув на меня — не то с одобрением, не то с лёгким презрением. Я откинулся на спинку стула, тихо матюгнулся, растирая виски.

— Тише! — цыкнул на меня Станимир Тадеушевич. — Здесь наверняка слушают.

— Я не думаю, что из-за непечатной лексики со мной что-то сделают.

— Вы, в конце концов, дворянин, — проворчал Станимир Тадеушевич. — Негоже уподобляться люмпенам.

Я снова принялся за журнал, но чтение вышло бессвязным — после такого «церебрального изнасилования» ворочать мозгами получалось тяжело. Выбрал наименее нагруженный информацией материал: историю о конкурсе красоты среди работниц правоохранительных органов Поморья. Вглядевшись в коллективное фото в купальниках, достаточно скромных, как мне показалось, заметил, что взгляд зацепился за невысокую блондинку в очках.

— Значит, он всё понял. Что документы — фальшивка. Почему он ухмыльнулся? — всё же спросил Станимир спустя пару минут. — Что он увидел?

— Нескольких… девушек, скажем так.

Станимир сухо кивнул, потянул за воротник рубашки.

— Надеюсь, увиденное подняло ему настроение. И решение будет положительным.

— Думаете, он сам будет принимать решение? Мне кажется, он пошёл консультироваться.

— Тогда всё становится сложнее.

— Я не до конца понимаю, как Тайная полиция относится… к нам.

Поморский коллега отца усмехнулся.

— Если бы я понимал. Наверное, она относится также, как относятся друг к другу два соперничающих за одну прекрасную даму молодых корнета. Которые при этом служат в одном полку.

— Кто прекрасная дама? — спросил я, хотя ответ был очевиден.

— Государство. Отечество. Народ всероссийский. Ну, или императорский двор. По сути, и Тайная Полиция, и наша… организация занимаются всеобщим благом. Только несколько разными, пусть и противоречащими друг другу способами.

— В таком случае — будем надеяться, что наши цели тут совпадут.

Роман Романович вернулся не более, чем через десять минут, хотя они по ощущениям растянулись на полчаса. Пододвинул стул чуть поближе, сел прямо напротив меня, расстегнув пиджак и скрестив руки над коленями.

— Эльдар Матвеевич, — обратился ко мне он. — Имя Иннокентий вам о чём-нибудь говорит?

— Прекрасное имя, — ответил я. — Да, знаком.

— В таком случае, у меня к вам единственный вопрос — расскажите, кто она? Ну, и зачем она вам.

Мы переглянулись со Станимиром Тадеушевичем.

— Это долгая история.

— Ну уж поделитесь. Вы имели наглость врать нам в лицо, показывая поддельные документы. При этом просить у нас помощи. Вы же понимаете, что мы можем всё проверить. Конечно, вам повезло нарваться на мою смену… Мда. Ну, так вы будете рассказывать?

— Она моя крепостная, — сказал я. — Анука Анканатун. Подаренная отцом, из его, отцовской фермы в отдалённом поселении в Зеленогорье. Последние полгода мои давние друзья, связанные с мафиозной группировкой «Единороги» проявляли к ней нездоровый интерес. Пытались сжечь мой дом, устроили автокатастрофу, перестрелку в момент, когда её увозили — и так далее.