Чтение онлайн

Мы с Лешкой переглянулись с удивлением: с таким носом красавиц играть? А Майский подавил появившуюся было улыбку.

– И что же вы думаете? На экзамене в театральном институте ей было сказано: у вас, девушка, есть определенные способности, но очень специфическая внешность. С такими внешними данными вам только Бабу Ягу играть в детских спектаклях.
– Карлсон перевел дух.
– Для мамочки это был удар. Но она взяла себя в руки и сумела от него оправиться. Она хотела посвятить свою жизнь искусству. Но она посвятила свою жизнь мне. Я ведь рос без папы. Он героически погиб в далекой экспедиции…

(Когда закончилась эта история, мы узнали, что папочка Карлсона не погибал ни в какой героической экспедиции. Он просто все время сидел в тюрьме, потому что был отъявленным жуликом.)

– Моя мамочка, - продолжал взахлеб Карлсон, - сильна и непобедима. Она - вдохновитель и организатор всех моих дел. Она счастливый человек, который добился всего своим упорством!

– Не знаю, - проговорил Майский с каким-то сочувствием.
– Мне кажется, что по-настоящему счастлива она была бы на сцене. Даже в роли Бабы Яги.

А сейчас, подумал я, тоже с сочувствием, она играет роль Бабы Яги в жизни. Сама стала бандиткой и сына своего жуликом сделала.

Как это странно. Карпухин мог бы стать механиком - «золотые руки», - потому что все машины слушаются его как миленькие. Карлсон мог бы стать хорошим художником. Баба Яга - детской актрисой. А вместо этого все они стали жуликами и бандитами.

Алешку, похоже, тоже занимали эти непростые мысли, потому что он вдруг непримиримо пробормотал вполголоса:

– Совесть надо иметь. Вот и все.

– А тебя никто и не спрашивает, - на всякий случай объявила Баба Яга, появившись на лестнице.
– Где Карпухин?
– спросила она Карлсона.
– Пора ему собираться на дело.

Мы, конечно, сделали вид, что нас это не касается и что мы ничего не понимаем. А сами изо всех сил насторожились, чтобы не упустить нужный момент и разыграть нужную комедию.

Все мы тут, оказывается, артисты.

Вскоре пришел Карпухин и сказал, что он готов ехать.

– «Ниву» оставишь у Кузьмича. Потом заберешь, я договорился с ним, - сказал Карлсон.
– Жду тебя на белом «Линкольне». Ни пуха, ни пера.

Карпухин сплюнул и сказал от души:

– К черту!
– и вышел из дома.

Во дворе зашумел двигатель, завизжал засов в воротах, и скоро все стихло.

– Ну вот, - зевнул Карлсон, вставая, - теперь можно и отдохнуть.

Он взял с полки какую-то книгу и направился в туалет. Такой у него был послеобеденный обычай.

На этом мы и построили свой план.

Как только щелкнул замочек туалетной двери, Алешка и Майский вышли во двор. А я спрятался в нашей комнате за дверью, чуть приоткрыв ее, чтобы не выпускать из поля зрения туалет, где шелестел страницами книги отдыхающий Карлсон.

И вдруг со двора послышались истошные вопли, в два голоса. Орали Август и Алешка:

– Вертолеты! Вертолеты! Сюда летят!

– Это спецназ с ОМОНом! За нами! Садятся!

Карлсон тут же вылетел из туалета, накидывая на плечи подтяжки, и помчался по лестнице вниз, к входной двери.

А я вылетел из своей засады и помчался к распахнутой двери туалета.

Расчет оказался правильным. Книга Карлсона лежала на полу, а сотовый телефон - на полочке.

Я схватил его и лихорадочно набрал папин рабочий номер. Только бы он оказался на месте!

Оказался.

– Полковник Оболенский, - послышался знакомый родной голос.
– Слушаю вас.

– Пап, привет, - торопливо затараторил я.
– Это Дима. Сегодня у Посольства будут угонять белый «Линкольн». Угонщик - Карпухин, худой, высокий, все шнурки в узлах.

– Понял. Спасибо. Вы где?

– Откуда я знаю, куда нас занесло попутным ветром? Но все в порядке, скоро мы удерем. У Лешки есть план.

– Ну раз у него есть план - удерете, не сомневаюсь. Спасибо за Алехина. Мы его взяли. Но он пока молчит. Ни в чем не сознается. И мы не знаем, где вас искать.

– Сами найдемся. И не вздумай деньги собирать… Все, пока. Сюда бегут. Маме привет!
– и я, положив телефон на место, выскочил из туалета, машинально щелкнув выключателем.

…А во дворе в это время происходила такая сцена.

Когда Карлсон выбежал на крыльцо, он увидел, что Алешка и Август стоят посреди двора, задрав головы в небо, подпрыгивают и изо всех сил машут шапками. На Карлсона - никакого внимания, будто и тени его здесь нет.

– Нужно костры разжечь!
– кричал Алешка.
– Сигнальные! Посадочные огни!

Когда Карлсон выбежал на крыльцо, он увидел, что Алешка и Август стоят посреди двора, задрав головы в небо, подпрыгивают и изо всех сил машут шапками.

– Вот это техника!
– восхищался Август.
– Скоростные! Бесшумные! Уже за лесом скрылись!

– В чем дело?
– включился в их крики Карлсон.
– Что вы разорались?

Лешка и Майский стали в два голоса, перебивая друг друга, нещадно врать:

– Мы стоим и вдруг - прямо над дорогой два вертолета! Низко, прямо вот так. И бесшумно. А на бортах - щит и меч нарисованы. Значит, милицейские, специальные.

– И где они?
– Карлсон побледнел от страха.

– Улетели. В сторону леса. Покружились над нами и улетели. Это они нас ищут. Ну теперь вам будет!

– Идите в дом!
– приказал Карлсон. Дрожа то ли от страха, то ли от холода.
– И не высовывайтесь!

А сам побежал на доклад к бабуле.

– Успел?
– спросили меня «артисты», когда вернулись в дом.
– Передал?

– Успел, - похвалился я.
– Вам всем привет от МВД Российской Федерации.

И вдруг с лестницы скатился Карлсон с ревом:

– Кто?

Что-то сегодня мы все много кричим?

– Кто?
– Карлсон грозно и зло вращал очами.
– Кто выключил свет в туалете? Кто включил мой сотовик? Кто?
– он даже выхватил откуда-то пистолет и размахивал им во все стороны.
– Кто звонил по моему телефону? Куда? В милицию?

– Кто ел из моей миски?
– прошептал Алешка.

А Август - вот молодец - спокойно сказал:

– Что вы так раскричались? Ну что особенного произошло? Свет вы, конечно, сами погасили, машинально. Это привычка аккуратного человека, она не забывается даже в экстремальной ситуации…