Чтение онлайн

Какая же это все-таки несправедливость - кому-то все за просто так, потому что родители богатые попались, а кому-то ничего, как бы сильно человек ни бился за свое. Макс постоянно сталкивался с подобными вещами уже в школе. Детишки богатеньких родителей любили показать, что они лучше, чем другие - частенько таскали новенькие телефоны, да так, чтобы все увидели, что это самая последняя, самая новая модель, а не какое-то там древнегреческое старье. И большинство учащихся смотрели на таких вот «крутышек» со смесью зависти и обожания, пытаясь при первой же возможности влиться в их компанию.

Помимо телефонов неравенство задевало и другие аспекты школьной жизни, но самое главное было даже не в этом. Максу было обидно потому, что такие богатенькие детишки получили свой статус не за какие-то собственные заслуги, а лишь из-за богатых родителей. Понятно, когда человек уже повзрослел и что-то из себя представляет - там уже чисто его вина, к чему он пришел в своей жизни, но вот сейчас, когда они, школьники, еще никто - уже сейчас те, кто сам еще ничего в жизни не сделал, стараются показать себя лучше, чем они есть на самом деле.

Гнилье - это слово возникло в мозгу Максима, когда однажды он как обычно стал свидетелем подобной сцены. И это слово засело в его сознании очень крепко. И хотя он еще много чего не понимал в жизни, но эту вещь запомнил навсегда, и постепенно она начала отражаться в его поведении. Поразмыслив как-то на досуге, он пришел к интересному выводу, который буквально перевернул его мировоззрение с ног на голову. Этот вывод заключался в том, что, не смотря на неравенство, сопровождаемое различными статусами и возможностями, бороться имело смысл. И Макс был почему-то уверен, что у тех, кто ничего изначально не имеет, даже больше шансов на успех, чем у детей, имеющих богатеньких родителей. А все потому, что у детей из бедных семей есть голод получить что-то большее, и если они будут его поддерживать в нужной степени, то он вполне может придать им сил.

И вот сейчас они словно забыли про все свои статусные маркеры и хотя бы на какое-то время стали семьей. Или, по крайней мере, ею притворились… Потому что, как бы они ни улыбались друг другу, и какие бы веселые и честные слова ни говорили, на самом деле здесь каждый был сам за себя.

Вот, например, сейчас Ксюша рассказывала всем, как она собирается купаться в красном море, попутно хвастаясь лучшим номером в отеле, где они остановятся. Несомненно, Египет прекрасная страна, а красное море очень красиво, но зачем, спрашивается, твердить об этом ребятам и девчонкам, которые не могут позволить себе увидеть эти красоты. Неужели в ней нет ни капли сочувствия, ни капли сострадания? Зато окажись она в таком же бедном положении, как и другие, мигом бы заговорила иначе.

– Валерка, - неожиданно прервал Ксюшу Максим.
–  Сыграй-ка на гитаре, дружище, а?

– Да без проблем, Макс, - тут же откликнулся Валера, хороший малый и отличный гитарист.

Гитара легла в его руки, как будто только этого и ждала, и через пару десятков секунд, в течении которых Валера настраивал свою фигуристую подругу, струны заиграли под умелыми пальцами, и голос раздался над верхушками леса. Вот это было совсем другое дело. И в самом парне, Валерке, которого Макс очень уважал, и в песне, очень красивой и беззаботной, не было ни капли гнилья, а было только хорошее и светлое, которое распространялось вокруг вместе с песней.

***

Дома его ожидал разговор с родителями. Поначалу он еще надеялся незаметно прокрасться в свою комнату, но, к сожалению, ему это не удалось. И дело тут вовсе не в том, что Максим совершил какую-то оплошность, а в том, что родители не желали ложиться спать, пока их сын не вернется домой. Лишь только он повернул ключ в замочной скважине, стараясь делать это как можно тише, так сразу же буквально всеми фибрами души ощутил чье-то присутствие за дверью, и, когда его неожиданно отяжелевшая рука плавно толкнула дверь, то Максим тут же убедился в своих опасениях.

– Ну и где же ты пропадал, Максим?
–  встретил его из темноты материнский голос.

Прежде чем зайти, Максим тяжело вздохнул, словно его ожидал впереди не семейный разговор, а кровавая битва, а затем ноги будто сами собой сделали шаг вперед. Рука привычно потянула за ручку, и дверь позади него захлопнулась со знакомым домашним звуком. Это слегка привело его в чувство, и он, наконец ответил:

– Я гулял, - после чего привычным движением включил в прихожей свет, который тут же озарил его мать с отцом, стоявших рядом друг с другом с весьма серьезными лицами. Руки их были сложены на груди, а глаза метали молнии.

– Весь день?
–  на лице Лидии Витальевны отразилось полнейшее недоумение.
–  На тебя это совсем не похоже.

– Что происходит, Макс?
–  пришел жене на помощь ее муж, Андрей Евгеньевич.
–  Объясни нам пожалуйста, что с тобой случилось?

– Не хочу.

– Мало ли, чего ты не хочешь, - продолжал отец Макса.
–  Пойми, мы с твоей мамой очень беспокоимся за тебя. Сегодня звонили из школы. Сказали, что ты ушел с уроков. Это правда?

– Да, - после того, как он это сказал, на несколько секунд в прихожей воцарилось пугающее молчание.

– Но почему?
–  этот материнский вопрос так и въелся Максиму в сознание.
–  Ты ведь никогда ничего подобного не делал, никогда просто так не сбегал с уроков…

У него уже начинала болеть голова. Ну как же им объяснить, чтобы они от него отстали? Как сказать им, чтобы не лезли не в свое дело, ведь у него не было совершенно никакого желания им хоть что-то рассказывать. Он ведь уже не маленький, чтобы по каждому пустяку бежать к мамочке и плаксивым голосом ныть, вытирая сопли о ее длинную юбку, в ожидании, когда же она бросится раскидывать обидчиков своего сына.

– Мам, пап, все нормально, - попытался он убедить их.
–  Что сегодня пропустил, я все сдам, так что долгов не будет.

– Да не в долгах дело… - сказал Андрей Евгеньевич.

– А в чем тогда?

– Ты сам на себя не похож, вот в чем дело, - закончила Лидия Витальевна мысль за своего мужа.

– Такое бывает, мама.

– Такого никогда раньше не бывало, - возразил ему отец.

– Такое бывает теперь.

– Но что изменилось?
–  у его матери вот-вот обещали политься из глаз слезы - так близко она принимала то, что их сын стал отдаляться от семейного гнезда так быстро.

– Я не хочу об этом говорить.

– Я твоя мать! И я хочу знать!
–  истерика уже начала прорываться наружу, и Максиму отнюдь не улыбалось, чтобы она застала его врасплох, так что он произнес:

– Да не маленький я уже, чтоб со мной так разговаривать. Все, я спать.

И оставив позади предварительно скинутые кроссовки, он прошмыгнул мимо озабоченных родителей к себе в спальню.

***

Вечер, определенно, удался. Парни и девушки сидели уже, наверное, третий час, но ни у кого на лицах не было видно ни капли усталости. Маски были окончательно сброшены, и те, кто еще недавно сидел на последнем уроке, мечтая о том, когда же он, наконец, закончится, расслабились по-настоящему. И к тому же песни теперь пели абсолютно все, а не один только Валерка.