Чтение онлайн

По этому поводу сохранились, даже, слова одного из современников:

«Я не слепой певец и не хронист-гадатель. Откуда мне знать путь Неба?».

Такой характер, по-видимому, носило утерянное сочинение, называвшееся «Записи слепых певцов и хронистов-гадателей». Оно содержало предсказания, обращенные к правителям царства Цзинь.

В «Записях слепых певцов и хронистов-гадателей» например, сказано:

«Наследуйте своим предкам, прорастая как зерно, будете владеть царством Цзинь».

Члены этой коллегии были также создателями первых чисто «исторических» с современной им точки зрения книг – собраний записей о реальных событиях.

В источниках периода Восточного Чжоу гадатели и хронисты выступают главными носителями книжной образованности и основными читателями созданных в то время текстов: «Когда ван вошел, он вновь повторил сказанное. Левый хронист и гадатель И-сян быстро вышел, чтобы записать услышанное. Ван сказал: «Это хороший хронист и гадатель. Он в состоянии прочесть «Три усыпальницы», «Пять правил», «Восемь мер», «Девять холмов»… Итак, гадатель-протоколист играл роль… секретаря!

Первое упоминание о собрании книг также связано с деятельностью гадателей и хронистов, то есть своеобразных советников и историографов того давнего периода.

В 540 г. до н. э. состоялся визит в царство Луцзиньского сановника Хань Сюань-цзы, кото-рому была предоставлена возможность познакомиться с редкостями и реликвиями: «Осматривая книги великого хрониста и гадателя, он увидел лускую летопись «Чунь-цю».

Книги эти дошли и до нас. Первая – руководство области гадательной практики. Вторая – хроника царства Лу, «Вёсны и осени!».

В рассказе «Трижды оживший Сунь» из китайских повестей XVII века рассказ начинается с гадания по «Книге Перемен», «И-Цзин».

Некий гадальщик, «ворожей», Ли Цзе, в уезде Фэнфу в Янчжоу открыл там гадальню. Он украсил вход окленной золотом бумагой с мечом Тайэ, которому приписывали удивительные свойства и помесил там же вызывающую надпись – «Караю тех собратьев по ремеслу, кто не смыслит в своей науке»: [3]

«Надо сказать, что этот Ли был и вправду очень сведущ в учении о темных и светлых силах (имеется в виду «Ян» и «Инь» – Л.М.). О его искусстве лучше всего скажут такие слова:

Едва гадатель водрузил вывеску, как заметил приближавшегося незнакомца. Поклонившись ворожею, владельцу Золотого Меча, незнакомец попросил его погадать и назвал знаки своего рождения.

– Вашу судьбу предсказать невозможно! – проговорил ворожей, составив картину триграмм.

Сунь Вэнь (так звали незнакомца, который оказался старшим стряпчим из судебного приказа) спросил:

– Отчего ж невозможно?

– В определении вашей судьбы, почтенный, я предвижу много трудностей, – ответствовал гадатель. – Достопочтенный господин! Дам вам совет – никогда не следуйте по дурному пути, а если у вас есть пристрастие к вину – поскорее избавьтесь от него!

– Я не пью вина, да и дурного, кажется, не делаю.

– Ну, ладно! Тогда еще раз скажите знаки вашей жизни. Быть может, я в чем и ошибся!

Сунь Вэнь повторил все восемь знаков своего рождения. Ворожей снова нарисовал триграммы – и опять прервал гадание.

– Нет, не могу!

– Говори без утайки! Я ничего не боюсь!

– Очень плохо ложатся триграммы! – вымолвил, наконец, гадатель, и написал четыре фразы:

Сюжет развивался далее и, вскоре подошедшие люди начали ругать гадателя, упрекать, что его гадание «никуда не годится». Самым пикантным выражением была, пожалуй, брошенная кем-то замечательная фраза:

Итак, что же мог сказать гадатель, и что же такое гадание по «Книге Перемен», или, по-китайски – «И-Цзин»?

О том, что такое «Ян» и «Инь» и об их обозначениях мы уже сообщали в других наших работах. Здесь мы отчасти поговорим, и отчасти продолжим это рассмотрение.

Исторически в Древнем Китае, еще при династии Шан вместе с развитием производства и естественных наук (астрономия, метеорология, медицина и пр.) начинают появляться зачатки представлений о темном и светлом началах. Темное и светлое начала рассматривались не просто как «Добро» и «Зло», а как два неизбежно и вечно взаимосвязанных процесса и свойства. Наличие их, как полагали, было присуще всему, что есть во Вселенной (в Поднебесной).

Взгляды эти нашли отражение в многочисленных надписях на гадательных панцирях и костях, в которых, например, солнечный день называется «ян-жи (светлый день)», а пасмурный день – «бу ян-жи – «несветлый» день,» или «мэй-жи – т. е. «мрачный» день)

Однако это было не просто описание признаков для разных дней с разной погодой в разное время Восход солнца связывался со светлым началом Заход солнца связывался с темным началом. Поворот к солнцу лицом рассматривался как светлое действие.

Отворачивание, обращение к нему спиной – как темное действие.

Подобное, кстати, нетрудно видеть и в древнерусских воззрениях, где поворот на восток или юг означал обращение к Богу, а поворот на север или запад – обращение к Дьяволу.

1) светлое начало получило название «Ян» – и стало выражать свойства неба, солнца, дня, жары, твердости (силы) мужчины, самцов животных, и прочее.

2) темное начало получило имя «Инь» – и стало выражать свойства земли, луны, ночи, холода, (мягкости, слабости, женщины, самок, животных и тому подобное.

Эти два свойства породили две силы и определили две присущие им роли; противостоя друг другу, они взаимно зависели одно от другого, гибли – и возникали, вызывая изменения.

Дни добрые и злые

Уже при династии Шан различали дни «благоприятные» и «неблагоприятные», дни, «счастливые» и «несчастливые».