Чтение онлайн

Я вскинул голову и сфокусировал взгляд. Сглотнул вставший в горле ком: Роэн Сивар пытался подняться с земли. Его лицо было залито кровью, а нагрудник — вмят так, словно капеллана приложили кувалдой.

Но меча он не выпустил, и координатор не торопился его добивать.

Могущественному разуму чуждых, охваченному магическим пламенем, было не до этого.

Торс твари был почти перерублен надвое. Одна когтистая конечность валялась среди камней, хаотично сокращаясь, а длинный хвост метался из стороны в сторону, пугающе стремительными ударами выбивая из пола каменное крошево. В агонии эта пародия на человека извернулась так, что хрустнули её всё ещё зафиксированные в остатках кокона ноги, и кости, распоров плоть, вылезли наружу.

И в черноте глаз координатора бешено плясали отблески проникающего внутрь тела пламени, которое он не мог потушить.

«Бойся стариков в профессии, где принято умирать молодым» — промелькнули в голове слова одного из наставников обители перед тем, как я, борясь с отчаянным желанием закрыть глаза, поднялся на ноги.

— Сивар? Кха! — Я сделал шаг в его сторону, и капеллан резво вскинулся, вперив в меня взгляд единственного уцелевшего глаза.

Глаза, в котором всё ещё горела решимость… и готовность сражаться до конца.

Капеллан неуверенно встал на ноги, выставив перед собой меч:

— Ты же и правда связан с ними, Даррик Саэль? — Негромко прохрипел мужчина. — Проведённый вами и Куорн ритуал не мог дать такого эффекта. Ты привёл сюда людей, потому что знал, куда идти. И вы не петляли в пещерах, ведь в поисках не было нужды…

Сивар сделал шаг в сторону, обходя меня по дуге. Я, сжимая пока ещё опущенный меч, начал разворачиваться следом, игнорируя протест держащегося на чистой магии и упрямстве тела.

— Скверна меня не коснулась. — Солгал я и шагнул в сторону, торопясь выйти на более-менее свободный клочок «арены». — Нам нужно выбираться отсюда, Сивар…

Тихий металлический звон, раздавшийся в тот же миг, заставил меня вздрогнуть и оторвать взгляд от капеллана, посмотрев себе под ноги.

Осколки рассыпавшегося орденского перстня безжизненно лежали среди камней и слизи, а кожу, прежде укрытую под металлом, неприятно покалывало.

— Если в тебе осталось что-то, что вложил в тебя Орден, Даррик Саэль… — Сивар поднял и направил на меня левую руку. — … то ты не будешь сопротивляться и примешь смерть. Заражение должно быть остановлено!

Я поднял меч и выдохнул:

— Отказываюсь.

«Отдаться во власть чуждого разума? Умереть по приговору брата по Ордену? Два варианта с одним финалом… который меня не устраивает».

Сивар не ответил. Вместо этого он шевельнул губами, бросился вперёд — и об мой магический щит разбился шквал штормового ветра, обдавшего кожу холодом.

Моя молния растеклась по металлу вспыхнувшего рунами меча капеллана, а в следующий миг мы уже обменялись первыми ударами.

Звон стали ввинчивался в мозг парой раскалённых штырей. Руки пытались повиснуть плетью, но моя воля и потоки магии заставляли их подниматься вновь и вновь, перехватывая могущие стать смертельными выпады. Глаза горели, словно в них сыпанули песком, но даже так я не сводил взгляда с измождённого лица мужчины.

И видел, что капеллан чувствует себя ничуть не лучше: убийство координатора дорого ему обошлось.

Покрытая запёкшейся кровью бледная кожа, выцветшие глаза, тяжёлое дыхание, разбитые доспехи, неловкие, рублёные движения — мы стоили друг друга, и потому никак не могли положить конец этой абсурдной, противной моему естеству дуэли.

Он бился за свои догмы и во исполнение Долга, который не подразумевал иной трактовки: заражённый или коснувшийся чуждого разума должен быть убит. А я…

Я мог сказать, что сражаюсь ради Вейры. Мог сказать, что мой меч направляет эгоизм. Мог обвинить во всём свою страсть до знаний и силы. Мог малодушно заявить, что моё «проклятие» легко обернуть против роя, принеся Империи лёгкую победу…

Но ни одна из этих причин не являлась тем, что оправдало бы готовность убить брата по Ордену.

Капеллана, который действовал, как должно, а не как ему хотелось.

Огонь ударяется об магический щит, и тот не выдерживает. Язычки пламени вгрызаются в ткань и доспехи, на которых в первый и последний раз вспыхивают защитные руны.

Я шиплю от новой волны боли, но мой меч в грубом, примитивном движении смещает клинок Сивара в сторону, а острие скользит по его запястью, рассекая кожу и сухожилия.

Капеллан выпускает из рук оружие. Дотянуться до шеи не успеваю: он отступает, одними губами нашёптывая речитатив незнакомого мне заклинания.

Миг — и камень под ногами проваливается вниз. Я теряю равновесие и падаю, а мир вокруг содрогается в громогласной, раскатистой дрожи. «Арена», на которой мы сражались, идёт трещинами и обваливается, позволяя распахнувшей свой зёв под нашими ногами бездне утолить древний голод.

Трупы чуждых, останки кокона, мёртвые люди — всё валится вниз, пока я пытаюсь подняться, борясь с собственной слабостью и гравитацией.

А Роэн Сивар в это время поднимает с земли свой меч, крепко сжимая рукоять ещё рабочей левой рукой. Делает шаг в мою сторону, замахивается…

На выдохе я позволяю ледяному магическому туману прокатиться по горлу и устремиться вперёд, на доли секунды скрыв меня от его взгляда.

Вскакиваю и, прислушиваясь к чутью, бью почти что вслепую.

И попадаю.

Клинок входит под разбитую пластину нагрудника капеллана, не встречая сопротивления. Туман рассеивается. Сивар пытается ударить в ответ, но я перехватываю его запястье, не позволяя поднять руку с мечом.

Взгляд его единственного глаза пересекается с моим, и я не вижу в нём ни гнева, ни ярости.

Лишь смирение и пустоту, оставшуюся там, где выгорел дотла неисполненный долг.

— Мне жаль. — Я высвободил меч и шагнул в сторону до того, как силы покинули капеллана, а его тело рухнуло на камни.

Почти сразу пол под ногами содрогнулся и заставил меня покачнуться, но очередное волевое усилие не позволило мне упасть. Я сглотнул вставший в горле ком, в последний раз посмотрел на дело рук своих и, выдохнув, бросился прочь, к мосткам, на которых распластались трупы людей и чуждых.

Не знаю, как быстро я покинул пещеры. Почти не помню, как взобрался на лошадь капеллана, пришпорил её и на ходу, отчаянно цепляясь за ускользающее сознание, привязал себя ремнями к седлу.

Зачем? Не знаю. Вероятность вновь открыть глаза с такими ранами и посреди каменистых пустошей севера была невелика.