Чтение онлайн

– А мы? Нас тоже из домов выдернули. Я уже за столом сидел.

– Слушай, Гриш, – девчонка приложила к груди руку. – Может быть, сделаем первую часть? Пусть один из них будет свидетелем. А? Так быстрее.

– Мы сразу так хотели, Свет, без группы обойтись, но заяву от терпилы комаровские принимали. В Комарово всё было, а не у нас.

– И что написано в заявлении?

– Написано, что напали двое. Уже никак не переделаешь.

– Блин! Блин! Блин!

Я хочу пить. Адски.

– Дайте попить, – говорю.

– А бабу не дать?! – взвизгивает девчонка, которая Света. – Я сойду для тебя?

Кабинет дрожит. Прыгают по полу окурки. Входит сам сатана. Рост выше человеческого. Глаза красные.

– А?! – оглушительно рычит на меня. – А?! – пинает по моему ботинку. – Подруга твоя уже рассказала!

Закрываю глаза. Жду несколько секунд – открываю. Проверяю, не сон ли это всё. Увы.

– Не признаётся? – спрашивает сатана у Существа, который Гриша.

– Нет пока, Андрей Игоревич, – отвечает тот.

– Пока? А не хрен с ним церемониться! В камеру его к пидорам! Завтра будет в ногах валяться, просить, чтобы мы приняли явку с повинной.

Милый, милый декан, ты ведь совсем-совсем не страшный. Приди, скажи им, чтобы не кричали. Забери меня отсюда.

– Да он, вроде, парень ничего, нормальный, – возражает сатане Гриша. – Ты, Саш, нормальный парень?

– Д-д-да… – пробивает меня электрическая дрожь.

– А я что говорю. Я сразу вижу нормальных людей. Ты расскажешь нам, как было? Мы подружимся? Не будем врагами?

Молчу. Боюсь говорить. Боюсь слышать, видеть, дышать. Мир стал очень плохим.

– Гриш, не разговаривай с ним! – рычит сатана. – Не марайся!

– Андрей Игоревич, он просто испугался. Мы и не работали ещё с ним.

В руках у меня появляется стакан воды.

– Пей, дурачок, – говорит Света.

Пью, давлюсь. Течёт через нос.

Сатана хлопает меня по спине.

– Ладно, ладно, не спеши, – неожиданно воркует он и присаживается передо мной на корточки. – Скажи, прав мой сотрудник? Ты не станешь с нами ссориться?

– Н-не с-с-стану…

Лицо моё мокрое. И вода, и слёзы.

– Старика ты бил? Деньги ты взял?

– Й-й-я…

– Оформляйте! – благословляет сатана и уходит.

3.

Сидим бок о бок, я и Аня.

Набилось народу. Одни пишут, печатают, галдят. Другие накрывают на стол. Скоро двенадцать.

Света разговаривает по телефону:

– Зачем? Они только-только приехали. Похищенное при них. Зачем? Всё равно ничего не найдём. Хорошо, поняла… – она бросает трубку и визжит: – Как меня всё достало! В управлении дебилы!

– Что ещё? – отрывается от компьютера Гриша.

– Говорят, чтобы мы провели обыски по месту жительства злодеев. Я говорю, зачем? Смысл? У них, видите ли, статистика по обыскам. Чем больше, тем лучше.

– Точно до утра придётся работать! – Гриша бьёт по столу кулаком, и клавиатура брызжет клавишами. – Ну, сука!

Я поднимаю с пола «Delete», подаю ему и спрашиваю:

– А что за обыски? Где?

– У вас дома, где же! Если чего спрятано, говори сразу. Мало ли, обрезишко для самообороны, патроны. Бери на себя, чтобы ещё отец за тобой не пошёл. Есть что?

Я воображаемо бегаю по родительской квартире, перерываю ящики, перетряхиваю одежду, щупаю за шкафами.

– Вроде, ничего, – говорю.

– А у вас, девушка? – Гриша смотрит на Аню.

– Тоже ничего, – слабо произносит она и съезжает со стула.

– Где нашатырь? – вскакивает Гриша. – У дуры обморок!

Ей натирают виски, суют пузырёк едва ли не в самые ноздри.

– Намочите вату! У неё так слизистая сгорит! – трезвонит Света.

– Отстань, не мешай!

Аня открывает глаза, морщится. Лицо у неё сине-зелёное, волосы всклочены. Гот.

– Тьфу ты! Одна минута первого! – плюётся Гриша. – С Новым годом, хули!

Бахают шампанским, разливают.

За окном треск и вспышки салютов.

Мы тоже получаем пластиковые стаканчики и бутерброды со шпротами.

– А не облезут? Что-то до фига им поблажек, – басит узколобый кряж.

– Пусть пьют, последний раз-то, – отмахивается от него Гриша. – Лет пять потом не будут.

– Что? – вырывается у меня. – Мы разве не домой сегодня?

Кабинет вздрагивает от хохота.

– С дуба рухнул? – больно бьёт меня словами кряж. – Вы сегодня в ИВС. С Новым годом, с новым счастьем, родной!

– Что такое ИВС? – бормочу.

– Изолятор временного содержания, – полным ртом подсказывает Гриша. – Пару дней там, а потом в СИЗО. И уже после на зону.

Аня роняет свой стаканчик, обмякает, и слёзы сыплются с её носа долгой струйкой. Со стороны – старуха.

До трёх часов бушует этот содом. Мне уже наливают водку, но она не пьянит. Аня не пьёт, она плачет. У неё обвисли щеки, и невидимый нож прорезал на её лице чёрные морщины.

– Наконец-то, готово! – вздыхает Света. – Мальчики, слушаем. Вот вам поручения на обыски, а вот все бумаги, с которыми вы повезёте наших злодеев в ИВС. Я пошла домой. Больше меня не трогать. Ясно?

– Наручники на тебя надевать? – спрашивает меня окосевший Гриша. – Хулиганить будешь или нет?

– Я не буду хулиганить, – отвечаю искренне.

– Тогда пошли. Сначала вас отвезём, а потом на обыски. Без вас. Или хотите повидаться с родителями?

Оба мотаем головами.

В «буханке» тесно. Пахнет перегаром.

Смотрю в окошко, а там жизнь. Гирлянды, люди, фейерверки. Ничего не понимаю! Почему такая большая разница стой и с этой стороны окна? Мистика. Два разных измерения.

– Приехали. Выгружаемся!

Центральный отдел милиции. Никогда даже не заходил в него.

– Шевели булками, иди прямо, – подбадривает меня сзади кряж. – И не вздумай дёргаться. Я не Гриша.

В глазах плавают чернила. Я тру пальцами, моргаю, щурюсь.

Реальность рвётся на эпизоды. Дверь – коридор – дверь – с Новым годом! – и вас также – принимайте клиентов – что за звери? – разбойники, ветерана обули – ишь ты, суки – весь праздник нам испортили – а почему рано привезли? – как рано? – у вас стоит время задержания с четырёх часов – где? – смотри сам – блин, Светка, следователь наш, офаршмачилась – идите, гуляйте пока – не примешь? – через сорок минут, ради бога!